— Постойте …господин Эверсман хрипло произнес Дерюгин. Я вам скажу. Все скажу, что знаю….Не трогайте семью, пожалуйста, они не в чем не виноваты.

Эверсман кивнул.

— Несите магнитофон и кинокамеру. Будем кино снимать. В цвете…Снова взяв рацию, он приказал.

— По семье Дерюгина, отбой. Отбой, повторяю….

******

— Просто удивительно, что все срослось. Бородин покачал головой, прослушав излияния околоточного Дерюгина записанные на пленку.

— Этому ретивому ротмистру из жандармерии, надо сказать спасибо. Он ведь уже подполковник?

— Так точно. На днях получил очередное звание. И новую должность при начальнике Оперативного бюро…

— Да помню, встречался недавно. Интересный тип, этот Небогатов. Если не зазнается — далеко пойдет. До генеральских погон дослужится.

Бородин вздохнул и посмотрел на часы.

— Ну что Петр Григорьевич, окропим снежок красненьким?

Первый эскадрон «особых парашютистов» из Кубинки, занял свои позиции вокруг молокозавода еще ночью, тщательно замаскировавшись и подготовив огневые позиции. Несмотря на мороз — парашютисты были готовы к быстрому захвату объекта и подавлению любого сопротивления.

— Неужели действительно «Чародей» здесь? В морозильнике?

— Именно здесь. Все гениальное просто и Вайнруб-Белинский, рассудил верно. Кто будет искать контейнеры с убийственным вирусом в морозильнике молокозавода во флягах из под сметаны?

Алексеев помолчал и спросил.

— Что делать с местными активистами?

— Всех в расход. Без пощады. В наших руках Дерюгин и Волошин. На днях, с их помощью, опознаем товарища Серова из Подполья. Так что тот мусор, что живет за этим забором — нам не нужен. Да и как акция устрашения — придется в самый раз. в самый раз.

Взявшись за трубку радиотелефона, Бородин произнес только одно, видимо кодовое слово.

— Миндаль!

*****

Сегодняшнюю дневную вахту у запасных ворот, которые вели к морозильнику, электроподстанции и рабочему общежитию, несли двое — Пух и Рыло. Числились они обычными грузчиками, хотя ни разу не заходили на склад. Их задача была другая, хорошо оплачиваемая, но очень, очень скучная. Они готовились убивать во имя справедливости и народа. Убивать сатрапов и эксплуататоров. Ежедневно, еженедельно, готовились стрелять, взрывать, мастерить бомбы и познавать основы агентурной работы.

Пух — Андрей Пущин, румяный юноша лет двадцати трех, еще в восемнадцать лет связался с марксистами, попал под негласный надзор охранки Минской губернии. Через два года — он камнем насмерть забил студента Антоновича, соратника по марксистскому кружку, которого старшие товарищи посчитали полицейским осведомителем. Объявленный в розыск, он сбежал из Минска в промышленный, грязный Магнитогорск, где его приняли соратники и пристроили на трубопрокатный завод. Но юноша, продолжал активную агитацию рабочих, в итоге повздорил с цеховым мастером и застрелил того из обреза, оставив сиротами шестерых детей. Выплыл уже в Рузе, у братьев Дерюгиных. В отличии от студента и убежденного марксиста, Рыло, он же Никифор Самусенко, был обычным уголовником и в свои сорок два имел четыре «ходки» в места, не столь отдаленные. После выхода, промышлял кражами и был задержан и завербован, одним из связанных с подпольем легавых.

Рыло, не любил легавых, ровно как социалистов или буржуев. Ему было вообще на все наплевать, кроме зарплаты и сытных щей с мясом. Сейчас, Рылу, было холодно, скучно и муторно на душе. Последний раз его так крутило за час до последнего ареста в подмосковной Коломне.

— муторно что то ….Сообщил Рыло — Пуху и вытащил холодными пальцами, предпоследнюю папиросу.

— Потому что ты куришь одну за одной. От никотина тебя и тошнит, Никифор…Заметил Пух и отвернулся от Рыла и уставился в заиндевевшее окно караулки.

— Понимал бы ты чего, стерлядь! Пробурчал Рыло. Молод еще, мне указывать.

— Да я не указываю, Никифор, я рекомендую. У меня все таки за плечами два курса медицинского института в Минске..

— А у меня, двадцать лет каторги. И муторно мне, не от табаку…Чую я что то…

— Чуешь? Облаву что ли полицейскую? Вот уж дудки …местные легавые с руки у наших кормятся предупредят если что. Отмахнулся Пух.

— Может и облаву…а может и чего похуже. Смерть, я чую студент, смерть…. Зло ответил Рыло и с силой погасил папиросу в пепельнице.

Пух, покосился на напарника, обреченно вздохнул и поправил ремень карабина.

— Пойду, ворота осмотрю. Сказал он и выскочил на свежий воздух из прокуренной караулки.

«Совсем сбрендил, черт старый!» Раздраженно подумал Пух. «Надо товарищу Шандору доложить о глупых разговорах Рыла. Так и до измены недалеко»

Товарищ Шандор, чьего имени и реальной фамилии не знал даже товарищ Белинский был командиром их боевой ячейки и давно разыскиваемым Интерполом — террористом, въехавшим в Россию по подложному паспорту более трех лет назад и обосновавшийся в общежитии молокозавода. Его прислало ЦК ПСР и у него был огромный кредит доверия от самого товарища Зондера.