Шрифт:
— Любимая! Послушай меня, — я подождал, пока её взгляд станет осознанным, и продолжил: — Прижми вот здесь. Сильно прижми. И не отпускай.
Поцеловал начинающие припухать губы в ответ на кивок и метнулся за руль. На ходу бросил Грегу свой сотовый.
— Грег! Здесь запись всего, что произошло. Вызови…
— Я разберусь, — он перебил меня и кивнул на выезд, — езжай.
Не теряя больше ни секунды, автомобиль рванул с места.
_____________________.
Феня (блатной жаргон):
*не вдуплять — не представлять, не понимать
*жучка — проститутка, шалава
*буммер — автомобиль марки "BMW"
*бесовка — подруга
*дать по соплям — ударить по лицу
*умри — замолчи, заткнись
*животное — презираемый, омерзительный человек
*Базарить — затягивать беседу, говорить попусту
*баклан — неудачник
*баруха — любовница, сожительница, "честная давалка"
*бивень — слабоумный, неадекватный (тупой)
*цаца — девушка, обвешенная золотом
*елдарь — сожитель
*кореш — друг, подельник, помощник (в данном контексте имелся ввиду нож)
*базлать — говорить попусту, громко болтать
Глава 26
Три дня спустя
Александра
— Вот уж не думал, что, выписывая этого оболтуса, увижу вас обоих снова так скоро! — Фёдор Михайлович по-отечески похлопал меня по животу, опуская больничную сорочку вниз. — А, если серьёзно, то рана заживает быстро, останется мааалюсенький шрам. Вот такой, — врач показал сантиметровое расстояние между большим и указательным пальцами. — А на лице вообще ничего не останется, нужно только время и совсем скоро это личико снова будет прекрасно.
— А долго? — Я указала на опухшую щеку фиолетово-синего цвета. Говорить тоже было больно, губы потрескались и распухли, поэтому я обьяснялась максимально короткими фразами.
— У кого как, но в среднем три недели.
Я горестно вздохнула. Моя физиономия сейчас походила на персонажа Куэгмайра из "Гриффиннов".
— Не переживай, всё пройдёт. Главное, что кости и внутренние органы целы.
— Вы правы.
— Ладно, детки, я пошёл. Александра, примочки менять каждые два часа. Лев, проследи.
— Прослежу.
Во время осмотра Лев отошёл от кровати к окну и практически не поддерживал разговор. Да и после ухода врача, он не вернулся ко мне, а всё так и стоял у окна. Я разглядывала широкую спину, обтянутую чёрной материей, и не решалась начать разговор. С того момента как он принёс меня на руках через главный вход и пинком открыл первую попавшуюся (слава богу пустую) палату, громко требуя Фёдора Михайловича и огрызаясь на недовольных его самоуправством сотрудников, прошло три ночи. Почему я считала именно ночи? Потому что только ночью он становился моим Львом, заботливым, строгим и нежным. Мы лежали вместе на кровати, и он обнимал меня, будто ограждая от всех. А утром этот человек превращался в отстраненного, делового шефа, постоянно уходящего, иногда на весь день, но всегда возвращающегося к ночи. И снова появлялся заботливый защитник.
— Ты меня ненавидишь?
Я моргнула, удивившись тихому вопросу, и не сразу смогла ответить, так как растерялась и медленно переключилась со своих мыслей на реальность. Но Лев уже решил, что знает ответ.
— Конечно, ненавидишь.
— Нет.
Широкие плечи медленно поднялись и опустились.
— Я бы ненавидел.
— Я — не ты.
— Действительно. Из-за тебя никогда бы никто не пострадал.
Я закатила глаза. Так и знала, что так будет. Сезон самобичевания обьявляется открытым!
— Лев, — ноль реакции. — Лев! — Снова ничего. Тогда я взяла свою расческу с прикроватной тумбы и кинула, целясь аккурат между лопатками. — Упс…
Между лопатками не попала. Попала прямиком по затылку. Мужчина схватился за ушибленное место и возмущённо повернулся в мою сторону.
— Женщина!
— Случайно. Извини. Иди сюда, — я похлопала по кровати рядом с бедром. — Иди-иди. Не обижу.
Лев хмыкнул, но подошёл, аккуратно усаживаясь рядом со мной. Я взяла его руку и переплела наши пальцы, крепко сжимая в замок.
— Стыдно?
— Стыдно.
— Извиняешься?
— Саша, что?…
— Цыц. Извиняешься?
— Извиняюсь.
— Больше не повториться?
— Нет. Клянусь. Никогда не повториться.
— Любишь?
— Люблю. Очень люблю, — Лев не отводил взгляда от наших сцепленных рук до последнего вопроса, но отвечая на него, он смотрел прямо в мои глаза. И тут его прорвало. — Прости меня. Что не уберег. Не защитил. Я должен был предвидеть! Должен был подумать, что сильнейший удар — это удар по любимым. Я больше никогда и никому не позволю нанести тебе вред. Буду беречь. Веришь?