Лицо девушки слегка исказилось, рот широко раскрылся, на несколько секунд придав ей сходство с выброшенной на берег рыбиной. Затем — и именно этот момент всегда казался герцогу наиболее пугающим — в келье зазвучал новый голос. Губы девушки двигались, складывая слова, но голос из ее уст исходил мужской — низкий, одышливый, с сильным мурнскайским выговором. Слова, произнесенные понтификом Черного в некоем подземелье за полторы тысячи миль отсюда, силой магии мгновенно переносились через континент и обретали звучание здесь, в потаенной келье.

— Орланко, — промолвил понтифик.

— Я здесь, ваше преосвященство.

— У меня мало времени. — В голосе слышались надрывные болезненные хрипы. Как рассказывал когда–то брат Никулай, в детстве понтифик переболел оспой, и это пагубно сказалось на его легких. — Что ты можешь мне сообщить?

— Меньше, чем хотелось бы, — сказал герцог. — Вальних после возвращения из Хандара не предпринял никаких открытых шагов.

— Он встречался с принцессой?

— Нет. Они виделись лишь однажды — на приеме у короля, где присутствовал и я.

— И он ничего не привез с собой из Хандара?

— Только двух офицеров, — сказал Орланко. — Мы следим за ними.

— Стало быть, то, что он обнаружил в Хандаре, находится там же, где остальной полк. Они еще в море?

— Да, ваше преосвященство. — Герцог нахмурился. — Вы по–прежнему полагаете, что ему удалось что–то отыскать?

— Переданный в твое распоряжение агент произнес одно из Великих Имен. Демон, которого носила в себе эта женщина, должен был достойно противостоять любому ухищрению Вальниха. — В голосе прозвучала досада — правда, герцог никогда не был уверен, насколько точно этот необычный способ связи передает интонации собеседника. — То, что она не вернулась, означает одно: в Хандаре Вальних обрел нечто, обладающее незаурядным могуществом.

— Да, вы это уже говорили, — отозвался Орланко. В глубине души он подозревал, что понтифик возлагает слишком большие надежды на своих бесценных игнатта. Магия магией, но любое живое существо можно убить — или в крайнем случае подкупить. — У вас есть предположение, что бы это могло быть?

— Конечно же, демон. И весьма могущественный. Вопрос в том, призвал он его сам или доверил это кому–то из своих подручных… и в том, что еще он мог обнаружить.

— Мои люди уже сообщили нам немало подробностей. Когда полк высадится в Вордане, они представят полный отчет. Наверняка у них была возможность собрать недостающие сведения во время плавания.

— Отлично. Мы слишком долго готовили этот план, чтобы сейчас подвергать его риску. Каково состояние короля?

— Тяжелое. Доктор Индергаст утверждает, что он протянет от силы две–три недели.

— В таком случае действуйте, как было задумано. И узнайте, что замышляет Вальних и каким образом он сообщается с принцессой.

— Та единственная встреча могла быть простым совпадением, — заметил Орланко.

— Я не верю в совпадения, — отрезал понтифик.

После этих слов в келье наступила тишина, прерываемая лишь надрывными хрипами, а через несколько мгновений стихли и они.

— Он ушел, ваша светлость, — проговорила девушка.

— Благодарю тебя. — Герцог поднял с пола фонарь. — Если тебе что–то понадобится, сообщи брату Никулаю, и мы постараемся выполнить твою просьбу.

— Спасибо, ваша светлость, но я ни в чем не нуждаюсь.

Герцог вышел, и брат Никулай запер за ним келью, а затем и решетку. Лязгнули, возвращаясь на место, массивные железные болты. Орланко размышлял о своем. Вопреки тому, что он сказал понтифику, Последний Герцог тоже не верил в совпадения. В Хандаре действительно произошло нечто сверхъестественное — и возвращение Вальниха в Вордан за считаные недели до коронации Расинии, безусловно, не может быть случайным. Загадочный полковник что–то замышляет, и его замысел напрямую связан с принцессой.

Где–то наверняка существует слабое звено, зацепка, которая выдаст ему планы Вальниха. Рано или поздно Андреас либо другой агент обнаружит эту зацепку.

«И тогда, — подумал Орланко, — Вальних горько пожалеет обо всех хлопотах, которые он мне доставил».

— Вот что тебе надобно усвоить про Доки, — сказала Джейн. — Здешний люд совсем не любит драки.

Винтер затаенно улыбнулась. С той минуты, как они покинули казармы, Джейн заговорила совсем в иной манере, во многом близкой портовому диалекту. Даже походка ее стала другой — сейчас она шла вразвалочку, чуть покачиваясь из стороны в сторону, как ходят лодочники, гребцы и матросы. Винтер невольно гадала, сознает ли сама Джейн, насколько меняется. Ей всегда удавалось вписаться в любое окружение — если, конечно, она сама того хотела.

— Так вот, — продолжала Джейн, — кроме парочки самых отпетых, все хотят на самом деле одного: тихо–мирно заниматься своим делом, зарабатывать на хлеб, ну и, что греха таить, порой напиваться до бесчувствия. Но никто не хочет, чтоб его надували и обирали — хоть местная шваль, хоть, язви их в душу, сборщики налогов. Оттого–то люди порой выходят из себя и затевают потасовку, хотя на самом деле не хотят ничего дурного. Не то что эти поганцы из Старого города — те и за работу–то берутся, только когда нечего украсть!