— Раз так, то где ваши гарантии, что вы не отправите шутов по мою душу? Я понимаю, формально наши страны находятся в торговом союзе, но это всего лишь формальности. К тому же, мне не известно, действуете вы от лица короны, или же по своей собственной воле.

Разговор начал заметно накаляться, в воздухе повисла атмосфера напряжения.

"Слишком опасная ситуация, нужно как-то выбираться из нее… Точно, граф-магистр Филип фанатичный приверженец рыцарского кодекса, сыграю на этом."

— Сами подумайте, зачем мне вас убивать, ваша политика лояльна к Фестуа. Для нас это просто не выгодно, пусть и на словах, но наши страны все же поддерживают друг друга. К тому же, Фестуа отправила меня к вам на помощь, не ужели мы не заслужили хотя бы одну маленькую просьбу. Окажите мне одолжение и тогда мы будем на равных условиях. Вспомните о своей чести.

Последние слова прозвучали как провокация, собственно так оно и было. Филип недовольно сморщил лоб, прекрасно понимая, к чему ведет разговор.

Филип провернул не совсем гуманный трюк с Шеффалдом, но врать прямо в лицо, он точно не хотел. Все же кодекс выжжен у него в голове и просто избавиться от него он не мог. С самого детства его воспитывали как благородного воина и умелого политика. И теперь он разрывался между двух зол.

Отказать Андре в просьбе, будет правильным политическим решением, но бесчестным, если смотреть глазами благородного рыцаря. Что же делать, честь или солидарность.

Закрыв глаза в раздумьях, Филип не решался выбрать одну из сторон личности, но другого выбора у него просто не было. Устало вздохнув, Филип посмотрел на конкурента и ответил.

— Я лидер государства, жизнь моих подданных для меня превыше всего. Но ведь я знаю, что вы все равно докопаетесь до этих шутов… хааа… ладно, я предоставлю контакты. — Голос Филипа звучал подавленным, но подумал, что такое решение будет наилучшим из всех. Так он хотя поставит свои условия. — Только пообещайте мне кое-что и тогда можете делать с этими шутами все, что хотите.

— Что же это за условие? — Радостно произнес Андре, чувствуя победу в своих руках.

— Если я узнаю, что нанятые вами шуты работают в пределах трех графств, то вашему королевству не сдобровать. — Голос Филипа изменился и звучал угрожающе, ниже стоящие лица дрогнули бы, но Андре улыбался.

Коннетабль начал размышлять — "Война с северянами и империей одновременно, несла бы угрозу королевству Фестуа. Но если придется сражаться с империей и тремя графствами одновременно, то Фестуа долго не протянет. Филип наверняка сможет настроить наших союзников против нас, Герпширу просто не терпится сразиться с нами, а Форсет постарается не отставать от своих союзников. Он снова ставит не проходимый ультиматум."

Андре, впервые за столько лет, широко улыбнулся оголив белые зубы в которых выиднелись серебряные вставки. Тот протянул руку и сказал.

— Идет.

Пожав руки, Филип поднялся с места и сделал собеседнику предложение.

— Уже поздно, вам пора набираться сил. Мне тоже, пора.

Андре встал с места и с фальшивой маской любезности на все лицо, попрощался.

— Спокойной ночи, господин граф-магистр Филип.

Дверь закрылась за спиной Филипа, оставив коннетабля одного.

День быстро сменялся вечером, а затем и ночью, зима близилась. Оглянувшись, Андре убедился, что в комнате больше никого не осталось и начал заниматься тем, чего никто не должен увидеть.

— Ну, начнем.

Он начал разминаться.

Первым делом он размял старые и затекшие плечи, затем онемевшие ноги. Солдаты обычно не видят, как их командир разминается и думают, что он ведет сидячий образ жизни. Частично эти слова верны, но Андре почти всегда делает зарядку, ибо его больное тело быстро устает и без упражнений, двигаться просто не возможно. Стоит ему хотя бы немного напрячься или по сидеть за рабочим столом пару часов, как все тело ноет от напряжения и усталости.

А ведь еще помниться, как в молодости Андре мчал на лошади весь день и чувствовал себя прекрасно. Тренировался на мечах почти каждый день, а его мускулистое тело не подавало никаких признаков усталости, он был полон сил свершать бесконечное число подвигов. Но время не остановить, разум деревенеет, тело портится и ослабевает. Прежний энтузиазм угасает.

"Эх, надеюсь переворот окрасит последние дни в моей жизни. Вещи в загробный мир не унесешь, но хотя бы будет, что вспомнить." — Размышлял Андре, с надеждой на лучший исход.

Дверь за спиной коннетабля заскрипела. Он тут же остановился, посмотрев на Флюгера, что смирно стоял у двери.

— Господин Андре, как прошли переговоры?

— Прошли не плохо, но я бы смог и лучше. — Огорченно произнес коннетабль, вспоминая разговор с Филипом.

"Не ужели возраст снова напомнил о себе? Или это Филип настолько хитер, что вывел результаты беседы в ничью? Скорее первое. Сиди перед ним я в более молодом возрасте, то наверняка сумел бы одержать очередную победу." — Сетовал тот.