Догадка была молниеносной – эта штука заберется сейчас на меня и отрубит мне магию! Так что стряхнул я ее плетью, считай, на автомате, и даже щитом пристукнул, не просто давя, но и расплавляя.

Но обрадоваться не успел – в лодыжку сзади, будто шприц с не самой тонкой иглой вогнали, и тут же огонь щита схлопнулся, а воздушная плеть развеялась из ладони ветерком! Этот козлина не одного паука на меня напустил!

– Джена! – заорал я. – Убери эту дрянь с ноги!

Девушка не растерялась и, присев, ухватилась за штуковину. Но сразу же стало ясно, что отодрать эту хрень можно только с немалым шматом моего собственного мяса!

Я терпел, княжна тянула и дергала, видно не особо понимая, насколько мне больно, а гвардейцы снова начали к нам подступаться, смыкая ряды с трех сторон.

Скотина-маг стоял и довольно лыбился…

– Что так медленно?! – окрикнул он солдат. – Быстрей, вы ж видите он без магии уже!

Те, похоже, были не в курсе, что представляют собой пауки, а потому действительно тормозили, видно подозревая, что померкший щит, это какая-то тактическая хитрость с моей стороны.

Но окрик мага их вразумил.

И меня заодно, напомнив, что я остался без магии и защитить нас с Дженой, кроме как кинжалом, мне больше нечем. А что такое нож против двенадцати человек в доспехах?!

Но… сдаваться?

Да, хренасе ли?! Выхватил из ножен кинжал правой рукой, ступил чуть в сторону относительно самого смелого, что ломанулся ко мне, и левой ухватил его за запястье. Короткий меч прошел сбоку, а я, заступив за спину противника, ухватил локтем его за горло и прижал спиной к себе. Благо он был ниже меня, а рукав многослойной одежки позволил без особых болезненных ощущений проделать это с закованной в металл тушкой.

В этот момент в меня попытались ткнуть мечами еще двое, но я уже был прикрыт броней их товарища и клинки нападающих вдарили по его нагруднику.

– Не убивать! – заорал маг. – Убрать мечи! Вы что, боитесь человека с кинжалом?! На вас гномьи латы, остолопы! Хватайте его так!

Стражники вернули клинки в ножны и ломанули на нас всей толпой.

Я меж тем, угомоняя, успел вдарить рукоятью кинжала по шлему моего нового, дергающегося в руках «щита». Потом, еще плотней зафиксировал пойманного и, подсунувшись ножом в паз между его шлемом и горжетом, рычагом поддел. Рывком сдвинул котелок и приставил лезвие мужику к приоткрывшейся шее под скулой:

– Кто рыпнется, прирежу вашего товарища! – крикнул я.

Уже приблизившиеся солдаты замерли.

– Джена, держись за моей спиной, будем потихоньку продвигаться к двери, - тихо сказал я.

Девушка вцепилась в пиджак мне сзади, и я понял, что она поняла все верно.

Так, шаг за шагом - по дуге, мы направились к выходу. Когда кто-то из солдат не желал сдвигаться с места, и я понимал, что он может оказаться у нас за спиной, немного давил плашмя на лезвие. Мужик в моих руках пугался и ойкал, и его товарищ отступал с дороги.

Впрочем, может, пугался товарищ не зря - как не был я аккуратен, но кровь все ж потихоньку сочилась у него из раны на шее. Только б действительно ни прирезать его… все ж опыта обращения с настоящим холодным оружием у меня, считай, совсем не было.

Но, когда мы таким макаром миновали половину пути до двери, маг не выдержал и заорал снова:

– Да девчонку ж хоть схватите! Вы солдаты или новобранцы необученные?! Давайте, скопом навалились! – разорялся потерявший терпение козлина.

Солдаты косились на него, побелевшего от бешенства, и чувствовалось, что его они бояться больше, чем потерять своего товарища – мужики мялись, жались, пыхтели под своими консервными банками, но постепенно надвигались на нас, как бы невзначай.

В какой-то момент один рванул и с разбега сбил Джену с ног. Та, видно запутавшись в своих юбках, кубарем покатилась по полу. А падая, еще и меня хорошо дернула!

В результате мужика я все-таки по ходу прирезал… потому, как он после рывка начал безвольно валиться мне под ноги. Но, ни осмыслить происходящее, ни тем более рефлекснуть, времени у меня не было - на меня тут же набросились все остальные солдаты! И в каком-то зверином нежелании сдаваться, молотя по чему придется, я принялся отбиваться.

Приходилось, понятно, все больше по металлу, и вскоре, что кулаки, что ноги в мягких мокасинах, я отбил полностью, а мелькающие перед глазами латы окрасились кровью. Но в том бешенстве, в котором я прибывал, все это ощущалось как бы издалека.

Дженка тоже, похоже, дралась, как могла. Из угла, где пытались скрутить ее, слышались женские возгласы, мужская ругань и звуки металлических ударов… надеюсь это мужики бились, задевая друг друга, а не девушке прилетало…

Сколько продолжался такой бой? Думаю, что недолго… минуту, две?