Варька – низкорослый, но кряжистый, седобородый и лысый, с носом-картофелиной, пожевал концы висячих усов и изрёк:

– В полицию бы заявить, да нельзя, на тебя же и повесят убиенного. Документы его проверяли?

– Нету у него никаких документов. Мосол отобрали, ножик нашли, кошелёк с деньгами, и всё.

– Мосол?

– Ну, эту костяную заточку. Максим называл её глушаром, а его напарник Илья гипноиндуктором и психотронным излучателем.

– Покажи.

– Увезли с собой, говорят, покажут спецам в лаборатории.

– Слышал я об этих мослах, но давно, пацаном, году в шестидесятом. Кто-то из моих стариков сталкивался с монахами, у которых были такие кости.

– Нынешние не монахи, в военном.

– Молодёжь?

– Не, зрелые уже, троим лет под пятьдесят, только один молодой, на волчонка похож. Похоже, украинские «партизаны», чтоб они сдохли! Может, нам уехать дня на три? Максим советовал посидеть где-нибудь подальше от деревни.

– А смысл?

– Я же помог нашим ребяткам?

– Если хочешь, езжай к родичам, есть куда?

– В Бежице сестра двоюродная живёт, в Гостиловке племяш Боря. Сын в Дятькове.

– Вот к сыну и подавайся, а я тут присмотрю за хозяйством. Мне они ничего не сделают, меня тут не было, когда ты партизанил.

Фёдор Трофимыч вернулся к себе, продолжая размышлять о происшествии, позвонил сыну, и тот пообещал приехать на следующей неделе. Юрий работал в дятьковской МЧС и не всегда имел возможность бросить работу даже на день.

К шести часам, когда солнце начало клониться к западу, щедро нагревая окрестности Гнилки до тридцати градусов, прискакал взмыленный Варька. Он был в обрезанных штанах, превращённых в модные шорты, и линялой майке, босиком.

– Трофимыч, видал?!

– Чего? – разогнулся от грядки с клубникой старик.

– Муравьи! Размером с палец! Во!

Он показал тельце громадного чёрного муравья, действительно превышавшего лесных трудяг вчетверо.

Трофимыч осмотрел насекомое, не прикасаясь к нему, покивал.

– Я уже видел таких.

– Где?

– В лесу, у ведьминой поляны. Их там до хрена.

– Откуда они взялись? У нас-то и муравьёв почти не осталось.

– Надо бы сходить к столбу, посмотреть.

– Что это даст?

– Будем знать, откуда лезут такие страшилища. Как бы их появление не было связано с бандой в камуфляже.

– С какого бодуна? Они что, с собой муравьёв носят?

– Не знаю, в голову пришло. Спасибо, что предупредил. Пойду собираться.

– На ночь глядя?

– Ещё только шесть, час туда, час обратно, дотемна успею.

– Тогда и я с тобой.

– Давай, если больше делать нечего.

Собрались быстро, переоделись в «лесное», накинули жёлтенькие безрукавки, посовав по кармашкам разные необходимые в лесу причиндалы, взяли ружья и отправились в лес, рассчитывая вернуться к вечеру.

Пока добирались до ведьминой поляны, взопрели. Нашли недалеко болотце с лужицей воды, умылись, щедро поливая головы мутноватой жидкостью. Вернулись к тропинке и увидели ручеёк муравьёв, уползающий в кусты. Было непонятно, что они искали, так как ручей вёл себя почти разумно, обходя препятствия и делая круги. Заметив стариков, он повернул к ним, и Варсанофий, издав горловой рык, отбросил головную группу насекомых ногой, обутой в сапог.

Остальные муравьи начали было расползаться, но снова собрались в ручей, который целенаправленно двинулся к жителям деревни.

Варсанофий поднял ногу, собираясь растоптать гигантов, но Трофимыч остановил его:

– Не бесись, всех не передавишь, их тут ещё много.

Сделали крюк, обходя стайки муравьёв.

Остановились в десятке шагов от поляны, разглядывая Чёрную глыбу посреди, воспринимаемую как страж поляны и всего леса, недовольный появлением людей.

Трофимыч пригляделся к глыбе, и ему почудилось, что камень пульсирует, то увеличиваясь в размерах, то уменьшаясь.

– Варька, что видишь?

– Каменюку, – мрачно ответил сосед.

– Тебе не кажется, что она танцует?

Варсанофий помолчал.

– Вроде как качается… ох, чует моё сердце, не к добру это.

– Ну и сидел бы дома, – рассердился Фёдор Трофимыч, снимая с плеча ремень ружья. – Чего теперь ныть?

– Можно подумать, ты круче, – огрызнулся Варька. – Зачем лезть на рожон? Тебе уже не двадцать пять.

– Но и не сто. Пойду про… – Старик не договорил.

Внезапно поднялся холодный ветер, прянувший от Чёрной глыбы. Она резко увеличилась в размерах и раздвоилась. Во всяком случае, так показалось обоим старикам. Вторая глыба оторвалась от первой и превратилась в человека, одетого в необычный для местных жителей костюм: кафтан, состоящий из металлических на вид блях, обтягивающие ноги тёмно-серые штаны и сапоги до колен. Волосы на голове мужчины – это был молодой парень лет двадцати, не больше – были перетянуты красной лентой через лоб, гладкое загорелое лицо застыло, украшенное порослью коротких волос цвета соломы, которую трудно было назвать бородой. Он отскочил от продолжавшей зыбиться глыбы, держа в левой руке сверкнувший меч, в то время как правая была прижата к виску. Когда он отступил от глыбы на несколько шагов, направив к ней меч остриём, Трофимыч понял, что красная лента на самом деле представляет собой язык крови. Парень был ранен.