– Петросян живее всех живых. А ты прям у нас голова, Дань, ага? Притащил девчонку, которая меня знать не знает. Это вообще нормально? Ранил звезду в самое сердце, и она зевает. Тебе сегодня сто пудов ничего не светит, старик.

Даниил шумно выпустил воздух, а я все старалась не хрюкать от смеха, промокая глаза салфеткой. Кир же продолжал с важным видом, видимо ободренный хмурым Ерохиным и веселящейся мной.

– Вон и еды выпросил. Неужели она еще и голодная? Капец, Дань.

Кирилл подцепил виноградину, бросил в рот.

– Облажался я, да, – признал Ерохин, пока его друг жевал.

– Это фиаско, братан.

Я слегка успокоилась и задала мучивший меня всю дорогу вопрос:

– Кир, а почему нет меню, только выпивка?

Зарубин засиял. Словно только и ждал, когда я спрошу.

– А я в Штатах был в таком заведении. Мне понравилось. Народ косеет без закуски, веселится лучше и больше пьет, как ни странно. Но скорее сыграла моя личная шиза. Я столько выступал на корпоративах и частных вечеринках. Задолбался горло драть, пока все жрут. Противно. Да и формат заведения у меня такой, что рот должен быть свободен. Люди приходят общаться, а не пузо набивать. Или слушать. Но на это я не особо претендую.

– Скромняга, – не удержался от ремарки Ерохин.

Я совсем расхрабрилась, чуть пихнулв его локтем, чтобы помолчал.

– А формат – это бар для парочек? – уточнила я, проникаясь идеями Кирилла все больше.

– Ага, – подтвердил артист, – В понедельник и четверг тихо, мало народу, а во вторник и среду устраиваем вечера знакомств. По той же схеме, что и в Америке. Знаешь может? Пять минут на общение, потом смена. Можешь оставить телефон, а можешь следующего посмотреть.

– Знаю-знаю.

Я видела в каком-то фильме.

– Вот! А в пятницу вечер одиночек. Ну и я пою обычно. Много. В будни, как повезет. В выходные в Москве.

–Здорово.

Меня очень заинтересовал и хозяин, и заведение, и идея. Пусть в желудке выли волки от тоски, но в общем, Ерохину удалось произвести впечатление.

– А почему в нашем городе, Кир? – задала я последний вопрос, видя, что артист поглядывает на часы, чтобы вернуться к инструменту.

На этот раз по моему адресу были закатанные глаза и пренебрежительная усмешка Зарубина.

– Ерохин, ты ее где откопал? Во льдах Антарктики? Я же местный, Ленок. Родители у меня тут живут и брат. После шоу газеты и тв год трындели, затрахался интервью давать всем по пять раз.

– Я не знала, – осталось только руками развести.

– Пипец, мать. Вот темнота. Но ты хорошенькая, так что прощаю.

На этом он чмокнул меня в щеку без спросу, встал, хлопнул Даниила по плечу, разрешив в духе царской милости:

– Можете свалить во время песни, только тихо, – и лично Ерохину, – Накорми девку, не позорься.

Тот в сотый раз обреченно вздохнул, а я заулыбалась.

– Поедем? – спросил Ерохин ровно через одну песню.

Я кивнула, и он тут же оказался сзади, чтобы придержать стул. Изведет меня своей галантностью.

Нам выдали одежду и тонну улыбок на прощание. Даже счет не принесли, но, кажется, Даниил незаметно отдал карточку, а потом получил обратно. Меня осенило, пока мы поднимались по лестнице к выходу.

– Ты же расплатился за мое колесо!

Вот ведь накрыло меня в тот день. Даже не вспомнила о деньгах за работу.

Ерохин отмахнулся.

– Мелочи, Лен.

– Нет-нет, – затараторила я, – Как это мелочи? Это же колесо…

– Если тебе будет легче, то за напитки я заплатил примерно столько же. Так что можешь считать, что это второе свидание.

Я фыркнула. Спорить, наверно было глупо. Он может себе позволить эти траты. Пусть балует, раз такой крутой.

– Боюсь представить, что будет на третьем. После колеса и голодного вечера… В цирк пойдем?

Даниил хмыкнул, открывая мне пассажирскую дверцу машины. Нет, серьезно, он этой показушной услужливостью меня убивает просто.

– Я слышал, есть экскурсии на очистные сооружения, – нашелся он, – Хочешь?

– Всю жизнь мечтала.

Устроившись на водительском месте, босс завел мотор.

– И вообще, мы сейчас за бургерами, так что рано приписывать мне вину за твою смерть от истощения.

– О, ну я на последнем дыхании уже, так что гони, как ветер Булзай.

Ерохин не улыбнулся, даже не рассмеялся, он заржал. От души и громко, тряся головой.

– Черт, смешная ты, – признался босс, вытирая кулаком уголок глаз и выруливая на дорогу с парковки, – обожаю «Историю игрушек».