Очнувшись, я поняла, что не очень-то прилично стоять и глазеть, решила тоже поучаствовать. Не зря же хвалилась знанием теории. Прикрыв рот и облизав губы, я отправилась к багажнику, откуда вытащила запасное колесо.

– Лена, что же вы делаете! – возмутился Ерохин, увидев, как я пытаюсь вытащить запаску, – Убьетесь еще на своих каблуках.

Он был прав, конечно. Устойчивость на шпильках так себе, но я же должна была попытаться. Это моя машина и мой геморрой, в конце концов. Однако запаску я отдала без возражений, даже дуться не стала.

– Вы лучше смотрите и учитесь, – подмигнул Ерохин, снимая дырявое колесо и пристраивая его в багажник, – В следующий раз моя помощь не будет безвозмездной.

–Сдерете три шкуры? По спекулятивной цене?

– Неа, потребую множество мелких услуг, – он снова подмигнул и заулыбался, как мальчишка.

Флиртует или мне кажется?

Я аж зажмурилась и затрясла головой, как Ерохин, чтобы избавиться от бредовых мыслей. Второй день подряд он видит меня в слезах. Сегодня еще и в соплях, в разгаре истерики. Я повесила на него всех собак за собственные неудачи, а теперь возомнила, что босс меня клеит. Вот уж ересь. Приди в себя, Лена.

Оставив реплику Ерохина без комментариев, я решила привести себя в порядок. Пока он возвращал на место и затягивал гайки, я достала из бардачка влажные салфетки, стерла со щек грязные разводы туши и даже соплей. Ох, да, конечно. Флиртует он. Это я себе крепко польстила.

Оценив свои опухшие веки, до боли захотелось спрятаться за очками, но это выглядело бы глупо. Еще глупее, чем предположение, что я нравлюсь начальнику. Милка ему приглянулась. Ее же домой отвез. А вернулся за мной, видимо, из чувства долга. Кажется, не так он и плох.

– Лен, поможете? – позвал меня босс.

Оставив в покое свое лицо, я быстренько откликнулась на зов.

– Да. Что нужно делать?

– У меня на заднем сиденье в машине бутылка воды. Полейте на руки, пожалуйста.

– Ох, а может влажные салфетки лучше? – запоздало сориентировалась я, уже поливая боссу на испачканные ладони.

– Угу. Вы мне еще забыли перчатки предложить. Я видел в багажнике, – усмехнулся он.

– Не подумала, – настала моя очередь каяться. Сейчас от него была бы очень кстати реплика: «Это уж точно». Но я не дала вставить слово, быстро перешла в оборону от нападения. – Что же вы не попросили?

– Постеснялся.

Мы фыркнули синхронно, оценив его сарказм.

Салфетки босс тоже принял, протерев ими руки еще разок. А потом я заметила у него на лице мазок грязи. Прямо на щеке. Наверно почесался или стирал пот от усердия.

– Позволите? – попросила я скромно, вытаскивая еще одну салфетку из пачки.

Он недоуменно вскинул брови.

– У вас лицо…

– Как и у вас, – ответствовал Ерохин с новой долей иронии.

– На щеке грязь, – поспешила объяснить я и встала на цыпочки, чтобы аккуратно стереть.

Мне пришлось подойти к нему почти вплотную. Руку обожгло горячее дыхание. Губы босса были все еще искривлены усмешкой, даже глаза смеялись, но при этом в серо-голубой радужке плескалась теплота. Разве может грозовое небо быть теплым? А это еще что? Неужели интерес? Ко мне? Серьезно?

Нет-нет-нет. Это у меня опять ум за разум заходит. Рядом с начальством мысли путаются.

– Все? – спросил Ерохин, когда я перестала тереть и отошла от него.

– Да. Думаю, да, – проговорила я бодро и стараясь не выдать голосом смятения, протянула ему руку, – Большое спасибо за помощь, Даниил Ильич. Вы меня очень выручили.

Он пожал мою ладонь, но не спешил отпускать. Снова стало неловко.

– И далеко вы собрались, позвольте спросить, – поинтересовался Ерохин вместо вежливого пожалуйста.

– Домой.

Становилось все более неудобно от его затянувшегося рукопожатия.

– Вам нужно в шиномонтаж, Лен.

– Зачем?

– Мы заменили колесо на докатку.

– Дааааа? – я начала прозревать, – Значит, это мне подсунули вместо запаски?

– Похоже. Но до ближайшего сервиса доедете без проблем.

– Знать бы еще, где он, – буркнула я.

– Интернет? – предположил Ерохин.

– Не работает у меня, – и снова съязвила, – Думаете, почему я не вызвала других монтажников?

«Потому что дура», – прочитала я опять его мысли. Не угадала.

– Потому что расстроились и растерялись. Не следовало, наверное, увозить вашу подругу, – доблестно взял он на себя ответственность, – Но мне показалось, она усложнит все своей трескотней.