— Ну, да, — кивнул Лушка. — я думаю, что сам смогу все делать… ну, там покупать яблоки и пиво, варить взвар… и все такое… ну не сам, — добавил он, увидев, что я я смотрю с усмешкой, — но я буду за всем следить, — выдохнул он.

— Следить, говоришь, — снова переспросила я, обдумывая эту мысль. Управление тележкой не отнимало у меня время. Выездная торговля взваром на ярмарке давно стала частью работы харчевни. Но с другой стороны, Лушка уже достаточно большой. И ему полезно будет вникнуть, как работает бизнес. Пусть начнет с самых низов, поработает с тележкой. Даже если ничего не получится, потерь там будет мало. Мы даже не заметим…

— Да, — кивнул Лушка. И добавил, — мне надо тренироваться…

— Нет, — мотнула я головой и добавила строго, — и даже не вздумай использовать свои способности! Никто не должен знать на что ты способен!

— Да, мам, я помню, это опасно. Ты говорила…

Я вздохнула… Одаренные дети, как бомбы замедленного действия. Одно время, Анни было чуть больше трех лет, нам пришлось прятать ее от посторонних. Предсказания сыпались из ребенка, как зерно из прохудившегося мешка. Пока я смогла убедить ее, что никому ничего нельзя говорить, с меня сошло семь потов.

А потом я увидела, как Лушка заставляет людей делать то, что они никогда не сделали бы сами, без его приказа… Они с Михой и Сиргой забавлялись так. Он заставлял горничную кукарекать и танцевать нелепые танцы, и все трое довольно хохотали. Я тогда просто онемела от увиденного. У нас с Лушкой случился серьезный разговор, после которого он пообещал использовать свои способности только в экстренных случаях. А горничную я уволила в тот же вечер. К счастью она была слишком ошеломлена и не поняла, что с ней случилось.

— Я не против, — кивнула, — забирай тележку. Но, — дождалась, когда стих ликующий вопль сына, — сначала тебе придется научиться все делать самому. Поработаешь до конца лета помощником у моих работников, а осенью сможешь сам управлять всем делом. Договорились?

Зря я боялась, что предложение отпугнет Лушку, нет, мой сын был полон решимости заполучить в свое управление мой первый бизнес. И даже напоминание о том, что ему теперь придется вставать ни свет, ни заря не напугали мальчишку.

Довольный сын умчался делиться новостями с сестрой, а я, крикнув Дишлана, своего неизменного охранника, отправилась в харчевню.

Уже совсем, только с одного края мягко тлел невидимый за крепостной стеной закат, окрашивая небо легким оттенком алого. Звезды потихоньку разгорались, будто бы там, высоко, кто-то тихонько протирал закопченное стекло уличных фонарей. И еле слышно насвистывал незамысловатую песенку, которая тонула в стрекоте сверчков…

Я вдохнула свежий, пахнущий ночными фиалками и мокрой травой воздух. Вечерняя роса выпадает к хорошей погоде, вспомнилась примета из далекого деревенского прошлого. Медленно спустилась по ступенькам и неторопливо зашагала в харчевню. Эта дорога моя единственная возможность отдохнуть, расслабиться, забыть о делах. И я наслаждалась этими мгновениями, краем глаза отмечая, что Дишлан неслышно идет рядом. За эти два года мы привыкли к друг другу. И он даже женился на моей экономке. Той самой, которую я повысила после переезда…

— Елька, — тихий шепот Дишлана заставил вздрогнуть, — замри…

Я мгновенно застыла. Вечер тут же потерял всю свою привлекательность, а сердце бухнуло от притока адреналина и забилось как бешеное… Попыталась прислушаться, но кроме оглушающего грохота в груди я ничего не слышала…

Когда Дишлан дотронулся до меня, я подскочила и закричала бы, если бы он не зажал мне рот рукой. Он прижал меня к себе и еле слышно зашептал на ухо:

— Надо возвращаться домой… Я тебя понесу, главное бойся и не кричи, что бы не случилось. Поняла?

Я согласно замотала головой… Не дура. Поняла.

Через мгновение я оказалась у него на руках, и Дишлан все так же тихо и незаметно скользнул куда-то вбок, ныряя в узкий переулочек. А потом рванул со всех ног. Я крепко-накрепко вцепилась в него, обняв за шею, уткнулась в плечо и закрыла глаза… Вряд ли он уронил бы меня, а я вряд ли смогла бы в таком случае удержаться сама, но так мне было спокойнее.

Мышцы Дишлана ходили ходуном, он мчался легко и быстро, то и дело резко меняя направление. Мне было страшно, что я так и не открыла глаза, и понятия не имела, где мы находимся.

Бежали мы не долго, просто не успели отойти слишком далеко. Когда за спиной Дишлана хлопнули ворота моего дома, а он поставил меня на ноги, я поняла, что не могу отпустить его шею. Руки онемели и не слушались.

— Все хорошо, Елька, — в голосе моего телохранителя слышалась улыбка. Он отцепил меня от себя и поддерживая повел в дом, — я сам сообщу Жерену о том, что случилось. А ты иди, отдыхай.

Я кивнула и на деревянных ногах поднялась по лестнице. Но в дом не пошла, чтобы не пугать детей раньше времени. Плюхнулась на последнюю ступеньку расплакалась, выплескивая пережитый страх.