Отряд вывернул на тропинку между возделанными полями, впереди показались дымные столбы и очертание домов. Отряд перешёл на рысь, и когда уже можно было различить отдельные силуэты селян, вдруг бросился в атаку.

Клячу с побледневшим Кальдуром подвели уже когда всё кончилось.

Те селяне, кому хватило ума и реакции, сразу же бросились наутёк, только завидев на горизонте чёрные силуэты. Тех, кто задержался по глупости или чтобы забрать детей или близких, перерубили за минуты. Не было темникам разницы кого убивать: мужчин, женщин, детей, стариков, животных — всё одно, если не от их веры. Нескольких оставили в живых, но только для кровавых забав и допросов, которые были такими же жестокими и стремительными, как и нападение.

Кальдур вопил, и грыз верёвку от развернувшихся видов и криков. Ему бы закрыть глаза, да он не смог себя заставить. Поклялся убить всех, и особенно суку-сотницу, отдающую такие приказы. Именно такой отряд и сжёг его деревню.

Закончив на улице, темники бросились в дома, чинили свою расправу там, выкидывали наружу всё более менее ценное, потрошили потайные углы, и закончив, поджигали факелами. Все заволокло дымом, он щекотал горло и заставлял кашлять, от пламени вспыхнувших домов стало жарко и дурно.

В живых пока оставался немощный старик в исподнем, вытащенный из постели, сжавшийся от страха мальчик, лет восьми, и красивая молодая девушка с глазами распахнутыми широко от ужаса и уже разодранным платьем. Всех их построили перед сотницей, когда та слезла с лошади и обтёрла оружие об одежду одного из убитых.

Она сняла шлем, и вместо бледной кожи Кальдур увидел кожу загорелую, волосы светлые и черты лица женщины, которая родилась тут, а не на далёком острове без солнца.

— Итак, — начала сотница. — Шепни-ка мне, старик, где вы зарыли своё добро.

— Что же ты творишь, чертовка?.. Невинных людёв давишь… — старику было плохо, он хватался за сердце и пытался не плакать.

— Разве бывают невиновные люди? — в голосе Мерроу проступило напускное удивление. — А чего вы табличку на въезде не поставили? М? Ладно. Завязывай с трёпом, время-то не ждёт. Знаю я вашу породу. И темники, и бандюки, и налоговики, и армейцы к вам захаживали эти годы слишком уж часто, как к себе домой. И вы стали всё ценное прятать от них. Только делаете вид, что живете паршиво. А сами колбасу точите, настойками запиваете, да денежки на торговле делаете и шмоточки себе покупаете. Ну? Куда зарыли? Отвечай!

— Ничего мы не зарывали! — крикнул на неё старик.

— Жадность разве не порок? — хохотнула Мерроу.

Стащила с пояса короткий хлыст, размахнулась и ударила. Старик закрылся руками, но удар предназначался стоящему рядом мальчонке.

Металлическая набойка полоснула ему по лицу, разорвала щёку и лоб, тот упал назад, потерялся от удара на несколько секунд, и заорал как резанный, держась за лицо.

— До смерти его забью, — легко сказала сотница. — Кожу ему с костей очищу на твоих глазах, если не скажешь. Долго буду убивать.

Старик упал на колени, а девушка отшатнулась, её глаза расширились ещё больше, она смотрела то Мерроу, то на старика.

— А бабёнка-то спалила тебя, — усмехнулась Мерроу. — Старым и уважаемым часто тайны доверяют и решение вопросов всяких выносить. Мы давно это работу делаем, всю подноготную вашу знаем.

Она снова замахнулась кнутом на мальчонку, и старик завопил:

— Под амбаром! Под сеном! В подполе всё! Только отпусти, хватит крови!

— Вот жеж сука старая! — расстроился подошедший Гарз, заткнул руку за пояс, вытащил мешочек Кальдура и передал его Томмету.

— Опыт не пропьёшь, — распушился Томмет.

— Да больной же старик был, какой староста! — попытался оправдать свой проигрыш Гарз, да махнул расстроенно рукой.

— Спасибо, отец, — ласково произнесла Мерроу, убирая кнут на пояс. — Но дальше тебя мучить этим зрелищем нет смысла никакого. Доброго пути.

У её шеи что-то коротко сверкнуло, голова старика покатилась по земле, отсечённая одним лёгким движением светоносного клинка, торчащего из её запястья.

***

Перед глазами Кальдура потемнело, он пытался проморгаться и всё не мог понять — то, что он увидел, было коротким виденьем или он правда увидел часть живого доспеха у темницы.

Тело старика ещё дрожало, шея плевалась кровью, ребёнок и женщина истошно орали. А Кальдур не мог оторвать глаз от идеального среза, который просто не мог оставить обычный и использующийся каждый день меч.

Раздался новый крик, на этот раз мужской.

Молодой парень бежал на Мерроу с вилами на перевес. Никто из темников не шелохнулся, только Томмет мотнул в его сторону арбалетом, но тут же на пути стрелы оказался Гарз, улыбающийся ему издевательской улыбкой. Юноша коротко крикнул на застывшую Мерроу, оттянул вилы назад и со всей силы вбил их ей в живот, туда где заканчивалась короткая кираса.