За два дня пути ему встретились несколько торговцев и три больших отряда почти неэкипированных добровольцев, которые шли в сторону Опалённой Твердыни. Основной поток людей шёл в обратную сторону, на восток, подальше от нависшей угрозы.

На подходах к Урхаулу людей на центральном тракте стало так много, что стало безопаснее смешаться с толпой. Его расслабленность и даже беззаботность притягивала взгляды лишь на пару мгновений, потом о нём забывали и никаких подозрений он не вызывал.

Не отказал себе в удовольствии потратить целый сол на ватрушку и свежую медовуху, выбрал лавку с самой большой очередью, отстоял и не пожалел. От приятного вкуса, они вместе с животом застонали, занервничали и долго не могли прийти в себя.

Тут внимания на него обращали ещё меньше. Деревенский дурачок с улыбкой до ушей, которому для счастья было достаточно укусить немного свежей выпечки. На улицах Урхаула, да ещё и в такое смутное время, было можно увидеть вещи куда более занимательнее. Вроде уличного то ли сумасшедшего, то ли просто грязного проповедника, стоящего на перевёрнутом ящичке, орущего и плюющегося слюнями в каждого проходящего мимо.

— Конец близок! Сюда идёт Одержимая! Она сгребёт нас всех в кучу, закуёт в кандалы и потащит прямо в пасть Мраку! Небо обрушиться на ваши головы, и Госпожа уже не сможет защитить Вас! Покайтесь и идите к Вратам, только там ваши души переживут грядущее! Конец близок!

Проходящий мимо высокий и широкоплечий мужчина в рваной рубахе остановился напротив него, и проповедник тут же ткнул в него костлявым пальцем.

— Ты! Вес твоих грехов утащит тебя во Мрак, если ты не покаешься? Сними оковы своего тела и отправляйся в тёплое и светлое место! Только там ты будешь в безопасности! Грядёт конец всего сущего! Восемь Жнецов пришли из Бездны и уже готовят этот мир!

Мужчина подошёл ближе, сжал пудовый кулак и легко смахнул пророка с постамента.

— Э-э! Ты чего творишь! — окликнул его мужичок поменьше, в одежде ещё более рваной, босой и вида ещё более бандитского и отпетого. — Люди же слушают!

Проповедник остался сидеть на коленях, постанывая и сжимая лицо, а Кальдур увидел, что защитник его не один, их трое. Они стояли чуть поотдаль у стены и всё это время контролировали, что проповедник исправно вещал, люди исправно кидали монеты в его шляпку на земле, и не было вот таких вот проблем.

— Да темник он! — громко заявил здоровяк, ударивший их дойную корову. — Они совсем оборзели, уже посреди улиц стоят и стращают нас!

Тройка обступила мужичка, но в драку не лезла, слишком уж он был здоровым и уверенным в своей силе и правоте.

— Убрать его надо с улицы!

— Уберём-уберём, — смешно сказал один из троицы. — Сами справимся, а ты добрый человек иди по своим делам. Спасибо за помощь.

— Чего это там у вас? — вмешалась проходящая мимо громкоголосая бабка и вся сцена теперь была в центре внимания улицы.

Кальдур поспешно отошёл подальше, откусил ещё кусок ватрушки и стал наблюдать.

— Темника нашли! — снова гаркнул здоровяк. — Вон он. Под жреца косит, а сам сердца Морокаем очерняет!

— Да какой же... да какой же я... — проповедник всё ещё не мог найти в себе силы подняться, удар потряс его в буквальном смысле.

— Тише-тише, господа! — громко сказал предводитель тройки. — Это жрец Марфий, из монастыря местного, мы его знаем, никакой он не темник. Просто немного не в себе от ужасов пережитых.

— От бесед своих с Морокаем ночных он не в себе! — уверенно заявил громила, и бабка поддакнула ему. — Темник!

Толпа обступила их плотно, поток людей по улице остановился.

— Да ты чё брешешь, ират, — разозлился один из троицы. — Иди отсюда!

— А вы стало быть с ним, да? Кто темника покрывает, тот сам темник!

От его обвинение бандиты опешили, переглянулись удивлённо, но люди на задних рядах уже смотрели на них мрачновато и шептались. Словно пробуя, что ему дозволено, здоровяк-зачинщик оттянул огромную ладонь назад, задержал её в воздухе и впечатал в ещё более ошалевшего предводителя. Тот покачнулся, схватился за щёку, едва не упал.

— Бей темников! — крикнул сзади ещё не сломавшийся мальчишечий голосок.

— А ну-ка пашли отцудава вражины! — пискнула бабка и огрела одного из троицы сумкой.

Драка вспыхнула страшная и короткая. Троицу разделили, потягали, побили, да те быстро вырвались и разбежались. Основной удар толпы пришёлся по проповеднику, который так и не успел подняться. Пинали его долго, даже по меркам казни, толпа почувствовал кровь, каждый хотел ударить хотя бы раз, и не нашлось ни одного защитника.