Открыв глаза, Бади Стэплс понял что жизнь ему благоволит. Ощутив себя в шкуре человека, побывавшего на том свете, он не сразу догадался, что медицинская сестра и доктора это не посланники Господа, а наемный персонал, призванный ввести его в эту жизнь с чистого листа. Сумбур от последних событий улетучился и он явственно принимал тягу к жизни как нормальное ощущение вновь обретшего свободу. Мысли о Жераре стали лишь приятным воспоминанием, заставляющим понять цену человеческой привязанности и свободы.

Детективы Дежейн Томпсон и Спотти Филд, непосредственно поучаствовавший в его возвращении с того света, плавно перешли к сути дела, заставившей покушаться на остатки человека по имени Бади в момент его тягостного молчания.

– Скажите Бади, что послужило катализатором того, что вы оказались в госпитале, да еще и под прицелом, а ваш друг Жерар и вовсе решил поиграть в перегонки со смертью?– как отрезала Дежейн, заставляя учиститься сердцебиение больного, чтобы оставить Спотти наедине со своими сомнениями.

– Я понял, что наша маленькая хитрость до добра не доведет,– все понял старший Стэплс, решая облегчить свою ношу и “защитить” младшего брата от манипуляций сатаны. Он перешел к своему рассказу о связи с опасным и любви к прекрасному.

– С Жераром Вильно я познакомился на одной из тренировок, тогда еще юного дарования, Крэйга. Поняв, что их связывает нечто большее, чем любовь к спорту, друзья решили заняться небольшим бизнесом по доставке из стран 3-го мира небольших партий редкого на тот момент кофеина “одона”. Используя в качестве своих поставщиков тренеров и спортсменов, финансирующих свое предприятие за счет собственных средств, Жерар быстро нашел к невольникам подход. Оставив Крэйга на попечение Майкла, Бади вплотную занялся своими обязанностями по взаимодействию с лабораториями и компаниями перевозчиками. Одной из них явилась компания Диор, близнец известного модного представительства, руководитель которой Самюэль Втеке, ранее занимавший пост в компании Випон, через Жарара предоставляя костюмы для выступлений фигуристов, тот с радостью поддержал возможность расширения совместного бизнеса. Так началась карьера Бади как бизнесмена. Открыв несколько кондитерских фабрик, он начал загружать склады уже не легализованным кофеином, а производными своих лабораторий, которые следуя стандартам моды и политики компании Диор, предоставляли на рынок шоколад лучшего качества, чем конкуренты однодневки. Карьера Крэйга развивалась, вместе с ней расширялся и ассортимент компании “Прима”, которая пережила развал Диор на составляющие, оставив о себе лишь напоминание в виде Самюэля, что иногда подкидывал заказы на крупные мероприятия. Жерар отдалился от него на расстояние звонка и редких встреч, инициатором которых обычно являлся крупный чиновник из швейцарской федерации по фигурному катанию на коньках. Являясь единоличным владельцем такого бизнеса, Бади нашел себе несколько новых партнеров, он догадывался, что за ними кто-то стоит, но прямых доказательств у брата фигуриста не было, поэтому он спокойно вел свои дела, предоставляя право на незаконные операции только этой парочке. То что компания по продвижению “Примы” на рынки Латинской Америки и солдатам регулярной армии США в Афганистане, носила исключительно коммерческий характер, Бади понял как только увидел показатели экономического роста, что предоставили ему новые “мифические” партнеры. Забив тревогу и поддавшись панике, он начал искать встречи с Жераром, оставляя надежду вернуться в мир большого спорта своему младшему брату, который зная об успехах старшего, всячески потворствовал тому в плане идей по расчленению продукции. Прижились новации Крэйга в части воздушных вихрей и конфет-дорожек, что могли достаться своему владельцу только при наличии у того достаточных навыков по модным в то время эмодзи, предоставляя скидку и полный набор удовольствия от “прослушивания” чужих ветров. Но появилась новая проблема, вновь напомнил о себе Жерар, который оставив свой пост претендовал на повышение, которого и добился сомнительными заслугами.

После этого Бади сделал недолгую паузу, сделал несколько глотков воды из рук детектива Спотти Филда и продолжил.

– Жерар прислал мне срочное сообщение о встрече, тон которого заставил встрепенуться всем моим затаившимся инстинктам. Проследовав по указанному адресу, я обнаружил пустой номер, а внизу свору копошащихся в чужом белье людей. Растерявшись, я догадывался, что Жерар оставлял за мной право выбора дальнейшего пути, который через несколько дней и привел меня на больничную койку, где уже от вас я узнал истинную причину случившегося.

– И что это за причина?– не удержался Спотти от вопроса.

– Он запутался в своих желаниях.– подытожил Бади, не зная что был вырван из рук опасных преступников в последний момент и оставлял право за полицией города Нью-Йорк открыть себе глаза на происходящее.

Выслушав доводы Дежейн и Спотти о покушении и насильственных причинах гибели своего друга, тот немного задумался и вспомнил последние контакты, что он вел на работе и вне ее. Подозрение вызывал только контракт на поставку крупной партии нового продукта “Венецианский потоп”, который заказало консульство Монако через оставшегося в его группе почитателя Самюэля. То что тот является главным идейным вдохновителем последних событий не догадывался никто из собравшихся, но выводы оставались за специалистами. Расписание Крэйга Бади держал в уме.

Не успела прикрыться за детективами дверь в палату, вошел Эмин Чупакра, преподнося своему лучшему клиенту новый букет и свежие персики. За судьбу старшего Стэплса, Дежейн и Спотти могли больше не переживать, союзникам предстояла битва с разумом и отчет Декстеру Майлзу, который и подвел черту над гибелью бывшего сюзерена швейцарской федерации по фигурному катанию на коньках.

//

Добравшись в Данию, Кати Пертова и Абу Фахт решили не размениваться по мелочам, а следуя британскому правилу “найти более крупную рыбу”. Множество датских флагов, развешанных вдоль дороги до отеля, в котором они решили перевести дух, напоминали сцену из произведения Уильяма Шекспира “Трагическая история о Гамлете, принце датском”, понимая что реальный принц Дании Иоахим, вряд ли похож на вымышленного персонажа классической трагедии.

Взвесив все “за” и “против” друзья по несчастью несколько часов вздремнули, заказав себе автомобиль до Ольборга, где находился их главный визави.

Поравнявшись с Опелем, который на всей скорости мчался в попутном направлении, Абу Фахт выругался на чистом шведском, забывая, что его партнерша не сильна в скандинавских наречиях.

– Может переведешь.– не выдержала Кати томительной паузы, которой поддался ее арабский проводник в мир больших денег и политики.

– Я вспомнил про намеченную встречу,– растаял перед напором агента Интерпол Абу, вспоминая телефонный разговор с послом Тахиром, который находясь на том конце провода, почувствовал всю боль и переживания своего подопечного для безусловной подготовки безопасности переговоров.– Дословный перевод: “мне жаль, что его машина слушается небольшого снега своего хозяина”.– чуть рассмеявшись раскрыл все карты перед своей помощницей атташе, задавая меланхолический тон разговору. После этого путешественники обменялись парой реплик про их недавнего конкурента и с приподнятым настроением въехали в Ольборг, что встречал их вывеской с указанием направления до офиса главной достопримечательности города, Ольборгского оперного фестиваля, основным спонсором которого являлся как раз Олаф Йоулу, глава корпорации Суми.

Заселившись в небольшой отель, располагавшийся невдалеке от моста через Лим-фьорд, пара агентов, к которым Кати причислила и ее арабского напарника, решила проработать план мероприятий по выведению Олафа Йоулу на чистую воду, которой как воздух не хватало для прояснения всех обстоятельств сторонникам шейха Бадита.

– Встречу я назначила на завтра,– подбодрила Абу Кати, представив того секретарю Олафа Йоргену, как венчурного инвестора под проект компании Суми в Пехте, небольшом еврейском поселении, где датский гигант намеревался создать инфаструктуру под “второе пришествие спасителя”.– Я представила тебя как финансового воротилу, так что будь спокоен за свою репутацию, перейдя к “Восточному партнерству” и предстоящей встрече, как интерес любителя размещать свои активы на солнечном побережье арабских равнин.– подготовила она Абу, понимая, что если тот раскроется перед Олафом как шведский дипломат иракского происхождения, их жизням не суждено будет пережить даже день в этом гостеприимном городе датского уединения.