Хитрить, лукавить я теперь не стану.

Меня увещевал великий шах,

Его слова звенят в моих ушах.

Посмею ли раскрыть его затворы?

Мне страшен гнев его - ужасный, скорый!

Будь у меня и тысячная рать,

С Мубадом не смогла б я совладать!

К тому же клятву я дала владыке,

А клятвопреступленье - грех великий.

Стремись ты во сто крат сильней к Рамину,

Я сети козней все же не раскину.

К тому же шах - здесь рядом до поры:

Вблизи от города разбил шатры.

Мубад испытывает нас, быть может,

А испытав, придет и гнев умножит.

Я думаю, - он долго ждать не станет,

Сегодня же он в полночь к нам нагрянет.

Не будем делать ничего дурного:

Дурным воздаст он за дурное снова.

От мудрецов пословица пришла:

"Одно лишь зло произрастет от зла".

Вис отвернулась, гневаясь: для слуха

Противно то, что молвила старуха!

Сказала мамка: "Свет моей души,

Сегодня перед шахом не греши.

Перетерпи одну хотя бы ночь,

А там рассудим, как тебе помочь.

Сегодня ночью я боюсь Мубада.

Пойми, его остерегаться надо.

Как я велю, сегодня поступи:

Бес искушает? Беса ослепи!"

Кормилица ушла, а Вис осталась,

В слезах, в смятенье по дворцу металась.

Но где просвет иль маленькая щель?

Как ей на крышу вырваться отсель?

В нее любви вселилась лихорадка,

Но озарила вдруг ее догадка.

От крыши до земли, из прочной ткани,

Висел широкий полог на айване.

Веревка крепкая спускалась вниз, -

Нашла лекарство от недуга Вис.

Она разулась и, как сокол ловкий,

Не поднялась - взлетела по веревке.

На крышу взобралась, дрожа от счастья,

А вихрь с нее сорвал венец, запястья.

Жемчужины рассыпались, блистая,

Сама - простоволосая, босая,

Сама - любовь от головы до ног,

Но без колец, браслетов и серег.

По крыше устремилась, точно птица.

Задумалась: а как же в сад спуститься?

Вот привязала к крыше покрывало,

На землю по нему спускаться стала.

Разорвалось - ведь внове то занятье!
–

За острый камень зацепившись, платье.

У Вис побились ноги от прыжка,

Хотя земля в саду была мягка.

Разорваны и пояс, и рубаха,

И шаровары у супруги шаха.

Не украшенья, а кровоподтеки

Являл ее прелестный стан высокий.

Она искала милого, блуждая

По саду, - обнаженная, босая.

Из ног, из глаз ручьями кровь текла,

Ее судьбу, скажи, сокрыла мгла!

"Найду ль цветок пленительный в саду?

Как я весну желанную найду?

Какая польза от моих стараний?

Найду ли солнце я в ночном тумане?

О вихрь ночной, внемли моей любви,

Хотя б на миг отраду мне яви.

О, если ты с безумьем страсти дружишь,

То и ко мне ты жалость обнаружишь!

Ведь ноги неустанные твои -

Не как мои, бессильные, в крови!

Тебе ль страшны далекие дороги?

Тебе ль бояться, что устанут ноги?

Найди мне два нарциссовых цветка,

Один из них - живой, в глазах - тоска.

Найди его: он дорог мне и мил,

Как и меня, он многих соблазнил,

Со многих покрывала он совлек,

Для многих сделал сладостным порок.

Он тысячи увел небрежным взором,

Испепелил и бросил их с позором.

Смотри, что сделала со мною страсть.

Я в ужасе готова жизнь проклясть!

Нет мне покоя после ста несчастий,

А сердце разрывается на части.

Спеши к тому, с чьим обликом слита,

Кому четою стала красота.

Ты мускус друга на меня навей,

А друга амброй умасти моей.

Скажи ему: "Расцветший сад весенний,

Достоин ты отрад и наслаждений!"

Скажи: "О солнце, светишь ты светло,

Всех в мире красотой ты превзошло!"

Скажи: "Зачем твой голос всюду слышу

И ночью поднимаюсь я на крышу?

Меня ласкал ты, верность не храня,

Лишь кратким счастьем ты дарил меня.

Одни лишь муки в мире я терплю,