Шрифт:
Журналист возвращался домой.
Набрался.
С утра ему заплатили за одну довольно проблемную, сложную заказную статью и он гулял. Отмечал. Большие ведь деньги. Хотел было и молоденькую шлюху снять, но, увы, нажрался быстрее, чем вспомнил об этом своем желании. А потом было уже поздно…
— Доброй ночи, — произнес незнакомец, внезапно появившийся перед ним. Слух англичанина уловил какой-то акцент. Но он был слишком пьян, чтобы придать этому значения.
— Иди к черту! — воскликнул он и попробовал, отмахнувшись пройти дальше. Вступать в какие-то дебаты или что-то выяснять ему сейчас хотелось меньше всего. Спать. Скорее спать. Чтобы не завалиться где-то в канаве как свинья.
Но тут его ударили ножом. Большим и широким.
Со спины.
Под ребра, вспарывая ливер.
Он рефлекторно выгнулся назад.
И тут же получил удар ножом спереди сверху. Точнее игольчатым штыком, кустарно переделанный в стилет. Его острие клинка вышло у него из спины, пройдя грудную клетку как лом через свежее говно.
Он хотел было закричать, но обоими ударами ему пробили легкие. Из-за чего у журналиста получилось издать только несколько сиплых хрипов.
Несколько секунд.
И пошатнувшись на враз ослабевших ногах, он упал сначала на колени, а потом и навзничь. Нападающие же начали активно его обыскивать, явно зная, что и где искать. Молча. Лишь несколько раз его уплывающее сознание услышало несколько странных слов на русском языке. Но было уже поздно для каких-либо реакций. Слишком поздно…
Михаил Васильевич не бросал свои слова на ветер. И, даже после отказа англичан с французами выдать на суд своих журналистов, участвовавших в поливании Союза грязью, не оставил своих намерений. Вот и подчищал их, имитируя смерти под разные более-менее естественные причины. Ограбление там, автомобильная авария, передозировка наркотиков, утопление, самоубийство по пьяни или еще чего.
— Никто не забыт, ничто не забыто… — тихо буркнул один из ликвидаторов, вытирая свое оружие.
После чего бойцы отошли в переулок. Сняли с себя испачканную кровью одежду. Скинули ее в мусорный бак. Переоделись в запасную. Полили бак керосином. Чиркнули спичкой. Вспыхнуло пламя. Они же спешно скрылись за ближайшим поворотом, уходя в темноту. Их ждала следующая цель…
***
Тем временем у озера Хасан не менее мрачно развивались события для врагов СССР…
Два часа ночи.
Еще темно.
Еще не утро. Хотя лучи восходящего солнца близки.
Японская пехотная рота быстро шагала вперед, стараясь сохранять полную тишину. Дабы обойти опорный пункт обороны РККА. И уничтожить батареи, так досаждавшие им и мешавшие сбить защитников с их позиций.
Хлопок.
Характерный такой. Выдающий выстрел 80-мм миномета.
И вся рота как подкошенная упала, стараясь прижаться к земле и полностью скрыться в траве. Потому как спустя секунд несколько в воздухе вспыхнул огонек осветительной мины, медленно спускающейся на парашюте.
Но вот огонек потух.
И рота поднялась вновь, зашагав вперед, сохраняя максимальную тишину. Вновь хлопок. Однако один из бойцов замешкался и когда вспыхнул огонек осветительной мины не успел лечь. Просто некуда. Он стоял по колено в луже и падать в нее — захлебнуться. А не каждый японец от рождения камикадзе, да еще в такой дурацкой обстановке.
Мгновение.
И дежурный наряд на фланкирующем станковом 13-мм пулемете не стал зевать, будучи вовремя подмененный, а потому выспавшийся. И отреагировал соответствующе, открыв огонь по квадрату. Короткими очередями. Чуть-чуть «пощупав» что там и к чему. Замешкавшегося японца, понятно, разнесло буквально сразу. А четверть минуты спустя раздались хлопки 60-мм минометов и с этого опорного пункта прилетело бегло десяток мин.
Вся рота японская вжималась в землю. Но избежать ранений не удалось. И когда, пару минут спустя, стрельба затихла, стали отчетливы слышны стоны и хрипы раненых. Бойцы роты пытались их как-то заткнуть, но получилось это не сразу и не быстро. Тем более, что с опорного пункта начали взлетать малые осветительные заряды, запускаемые с 60-мм миномета. Один за другим, так, чтобы хотя бы один постоянно висел в воздухе. Из-за чего встать и куда-то дернуться для бойцов роты означало подставиться под кинжальный огонь крупнокалиберных пулеметов. Минимум.
Вот они и лежали, вжавшись в землю. Ну или ползали в траве, осторожно, стараясь добраться до раненных и решить с ними вопрос. Возможно даже радикально.
Однако время делало свое дело — наблюдатель с опорного пункта РККА уже сообщил в штаб батальона дежурному об инциденте, запросив удар. Тот зафиксировав обращение в журнале боевых действий и передал его дальше — на батарею. И уже через полторы минуты по квадрату, где залегла японская пехота, пошли прилеты.
Работала отдельная батарея 120-мм минометов, которых придали в качестве усиления батальону на этих оборонительных позициях. И били они не осколочными минами, как обычно, а шрапнельными.