Мужчина смутился.

– Признаться, я вас немного иначе представлял, на фото вы выглядите… старше.

– Не слишком фотогеничен, – Алексей прищурился, продолжая наблюдать за собеседником.

Дряблая кожа на шее, желтоватый налет на зубах, потемневшие ногтевые пластины выдавали в нем курильщика со стажем. Взгляд тяжелый, показательно приветливый – говорили о начальственном прошлом, что в совокупности с нынешним потрепанным видом выдавало длительную полосу неудач. Зато это объясняло, почему он обратился за рекомендацией к Игорю Маркину, давнему партнеру «БиоТеха».

– Я предпочел бы разговор в менее людном месте, но, как я понял, вы здесь проездом и должны возвращаться в столицу, – Натан Ольгович говорил медленно и отчего-то отводил взгляд.

Это раздражало. Алексей поймал себя на этой мысли и заставил себя успокоиться – человек нервничает, оконфузился, надо дать ему возможность собраться.

– Да, к сожалению перенести встречу в более удобное место уже не получится, – пришел ему на помощь Алексей. – Если бы не прогноз, я бы уже сидел в самолете.

– Вы приезжали на форум?

– Да, у меня было выступление на пленарном заседании, рассказывал о нашей новой разработке.

– Прасклимаб?

Алексей кивнул – речь шла о новой разработке его института, только-только запатентованном иммуномодулирующем препарате на основе моноклональных антител. Нашумевшая история, и осведомленность Натана Ольговича была вполне обоснованной.

– Так в чем суть вашей просьбы?

– Я хочу у вас работать. Я занимаюсь последние восемь лет вычислительной биологией, у меня есть несколько уникальных разработок, в том числе программные продукты, которые писались по моему заказу… – на одном дыхании высказал собеседник и замолчал.

Вычислительная биология – направление относительно новое, но очень перспективное. Благодаря специальным программам и алгоритмам создается компьютерная модель препарата, проводятся вычислительные испытания, наблюдения, которые в совокупности сильно сокращают период клинических испытаний, повышают точность препаратов. В возглавляемом Алексее «БиоТехе» работал целый департамент вычислительной биологии, причем еще с 2012 года. Восемь лет в вычислительной биологии – это немаленький срок.

– Напомните зону ваших интересов…

– Иммунология и микробиология. Я разработчик «Флокуса».

Алексей слышал об этом алгоритме – он фактически заменял первичные испытания, имел обширную базу данных и позволял существенно сократить сроки диагностики. Натан Ольгович продолжал:

– Я готов передать «БиоТеху» не эксклюзивные права на «Флокус», с отказом от прав на все разработки, сделанные с его применением.

– Зачем? – Алексей сложил руки «домиком». – На сколько я знаю, разрабатывали вы «Флокус» не в чистом поле, и у вас была лаборатория здесь, в Новосибирске. Так в чем же дело?

Больше всего Алексей Максимович не хотел быть втянут в подковерные игры вокруг перспективных разработок, когда производитель готовы перегрызть друг другу горло за права собственности и патенты. Предложение Натана выглядело именно таким – ненадежным, конфликтным и потенциально опасным.

– Я ушел из НИИ, забрав разработку. Не сошлись с руководством во мнениях относительно будущего проекта. Стратегические разногласия.

– Ясно.

Алексею было, действительно, все ясно.

– Так что скажете? – его собеседник настороженно уставился ему в переносицу, на висках выступил пот – все-таки в помещении было жарко, а Натан Ольгович все это время оставался в пальто.

«Кстати, почему «Ольгович», в не «Олегович»?» – мелькнуло в голове.

– Скажу, что «БиоТех» располагает собственной вычислительной лабораторией с собственным же программным обеспечением, которое нас пока вполне устраивает.

Натан Ольгович скривился:

– От ворот поворот, значит…

– Натан Ольгович, я могу быть с вами откровенным? – Алексей положил руки на стол, рассеяно покрутил бокал с минеральной водой. – Мы с вами работаем в той сфере, где все друг друга очень хорошо знают. Я не приветствую внутреннюю конкуренцию в отрасли, если она носит нездоровый характер. А ваше предложение носит именно такой характер.

– От чего?

– Потому что «Флокус» разрабатывался в НИИ иммунологии, в рамках вашей служебной деятельности, верно? Значит, ваш работодатель имеет на него права, как на результат служебного задания, верно?

– Нет, права на разработку принадлежат мне!

Алексей кивнул:

– То, что вам удалось зарегистрировать «Флокус» прежде вашего работодателя еще не говорит, что НИИ иммунологии отказалось от прав на него. Я не могу исключать возможных судебных тяжб. И даже если суд окажется на вашей стороне, имиджевые потери «БиоТеха» будут не сопоставимыми. Поэтому я не могу принять ваше предложение, как бы заманчиво оно не звучало.