Ну разве это люди? Ведь именно способность сопереживать, сочувствовать чужому горю отличает человека от животных. А если этим животным дать власть, во что они могут превратить страну?

Король пришел в кабинет и принялся обдумывать слова, которыми он отчитает этих бесчувственных делегатов.

– Ваше величество, в этой петиции мы выражаем требование третьего сословия изменить регламент Генеральных Штатов. Вместо посословного голосования мы предлагаем поименное, и вместо раздельных заседаний сословий – совместные. – Все это маленький человечек, который накануне докучал королю, произнес шагая от двери к столу короля.

Человечек положил бумагу на стол развернулся и покинул кабинет.

Король не успел ему высказать ничего и растерянно посмотрел на Вийедея. Но тот только развел руками:

– А что тут скажешь, сир? Третье сословие.

– Я не могу здесь больше находиться. Скажете всем, что я уехал в Мабли. Я хочу какое-то время побыть наедине с собой. Сделайте так, де Вийдей, чтобы меня никто не беспокоил.

– Слушаюсь, ваше величество.

***

Сразу после окончания траура депутаты третьего сословия обратились к духовенству и дворянству с предложением впредь не проводить раздельных заседаний, а объединиться в новый орган Национальное собрание.

На следующий день, 17 июня 1789 года, заседание открыл Жозеф Сийес.

– Уважаемое собрание, вчера мы обратились к нашим коллегам, депутатам от, так называемых, высших сословий с предложением присоединиться к нам и образовать Национальное собрание. И что-то я не вижу здесь никого из них. Так стоит ли нам их ждать?

– Нет, нет, не стоит, – раздалось со всех сторон.

– Вот и я так думаю. Поэтому предлагаю нам, депутатам от третьего сословия, и тем, кто к нам примкнет, объявить себя Национальным собранием. Прошу проголосовать за мое предложение.

Подавляющее большинство участников поддержало предложение Сийеса, а на следующий день к ним присоединились депутаты от духовенства в полном составе.

Такой шаг служителей церкви стал неожиданным для всех. Хотя объяснялся он просто. На своем закрытом заседании они обсуждали брошюру аббата Сийеса. Многие отцы церкви прочли ее раньше и видели, насколько точно события последних месяцев развиваются в соответствии с предначертаниями аббата. Так что лучше: грести против течения с риском потерять свою паству или влиться в поток и сохранить свои приходы? Потерять все или только десятину? Решающим аргументом стало то, что аббат Сийес сам принадлежит духовенству и не позволит слишком разорять церковь. Сомнений в том, что Жозеф Сийес является главным идеологом происходящих и предстоящих событий, ни у кого из представителей церкви не было.

***

Король не отдохнул во время своего добровольного траурного затворничества, но он понимал, что скрываться от неприятностей бесполезно. Они будут расти и множиться, расти и множиться, а когда ты выйдешь из уединения, они обрушаться на тебя всей своей тяжестью. Лучше разбираться с неприятностями, пока они еще маленькие и не сцепились в одну кучу.

19 июня Король вернулся в Версаль, и вызвал к себе де Вийедея.

– Рассказывайте, Вийедей, не перевернулся ли мир без меня? – попытался пошутить его величество.

– Ваше величество, – пропустил его шутку мимо ушей министр, – мне только что сообщили: депутаты от третьего сословия объявили себя национальным собранием. И к ним присоединилось духовенство.

– И что это значит, мсье де Вийедей?

– Я не знаю, ваше величество, но, по-моему, ни одним законом такой орган, как национальное собрание, не предусмотрен.

– То есть они нарушили закон?

– Думаю, да, ваше величество.

– И как мы, по-вашему, должны поступить?

– А что, если не пускать их на заседания?

– Как? Выставить стражу?

– Необязательно, ваше величество, – хитро улыбнулся де Вийедей, – я могу закрыть зал «Малых забав» на ремонт.

– Отличная идея! Давайте так и сделаем.

На следующее утро король, уверенный, что депутатам теперь некуда деваться, и они разойдутся заседать по сословиям, уехал на охоту в Рамбуйе. Там он собирался окончательно прийти в себя.

Вернулся он через два дня и первый, кто попался ему на глаза, спешащий на встречу министр королевского двора.

– Ваше величество! – запыхавшись, он выдавал одно слово за другим, – они снова заседают!

О боже! Ну как так можно портить настроение? Как же не хочется возвращаться к этим делам. Ну почему они все не могут справиться без него?

– Почему же вы не закрыли зал на ремонт? – насколько мог строго, спросил король своего министра.

– Я закрыл, ваше величество. Но они перешли в зал для игры в мяч. Сегодня с утра я и его закрыл, но они перешли в собор. Собор я закрыть не могу. Сейчас они там заседают.