По задумке маркиза де Монферрат это должно разбудить тягу к общественной деятельности даже у самых пассивных обывателей. Выдвинув из своей среды делегата, они будут следить за его деятельностью и за всеми сопутствующими событиями. Тот, кто обманет их ожидания, станет их злейшим врагом. Будь это даже сам король.

Жозеф Сийес не видел никаких изъянов в этом плане. За качество его исполнения тоже не стоило беспокоиться. Все участники конвента были обучены манипулировать волей толпы. Разрозненная в начале сборища воля, через короткое время собирается в единый кулак путем нехитрых приемов оратора и умелых действий провокаторов, рассеянных в толпе. В общем, сегодня он зажег фитиль, и ядро вылетело из жерла пушки. Теперь повлиять на его полет, а, тем более, вернуть обратно, нет никакой возможности.

Самое время ознакомиться с рукописью, которую он получил от маркиза.

Заголовок гласил: «Что такое третье сословие» и аббат начал читать:

План настоящей брошюры очень прост: поставить три вопроса и ответить на них:

1) Что такое третье сословие? – Все.

2) Чем оно было до сих пор в политическом отношении? – Ничем.

3) Чем оно желает быть? – Чем-нибудь…

Текст захватил воображение Жозефа. Это же подробнейший план переворота! Начинается он с требований к делегатам в Генеральные Штаты от третьего сословия, с подробного описания тактики их действий во время сессий Генеральных Штатов: отказа от раздельного, посословного, голосования и создания Национального собрания. А заканчивается словами:

Какое место должны занять оба привилегированных сословия в социальном строе? По-моему, предложить такой вопрос – все равно что спросить больного, в какой части тела ему желательно иметь злокачественную язву? Где бы она ни была, она только способна подтачивать его силы и погубить. Необходимо устранить ее окончательно и восстановлением здоровья и нормальной деятельности всех органов предупредить возможность болезненных явлений.

Что еще может означать концовка рукописи, кроме призыва к уничтожению аристократии и духовенства?

Невероятное возбуждение охватило аббата. Эта рукопись просто бомба! И ему, Жозефу Сийесу разрешено приложить к ней свои мысли и свою руку. Аббат начал сочинять предисловие, но ничего путного из этого не получилось. Он попросту не нашел нужных слов, чтобы представить такой шедевр. Лучше попробовать написать эпиграф. Ведь эпиграф не всегда связан с текстом произведения. Нужно лишь придумать какую-нибудь умную мысль.

Три дня Жозеф «придумывал» и вспоминал умные мысли. В итоге из-под его пера вышел следующий текст:

Пока мыслитель-теоретик не выходит из границ истины, его нельзя обвинять в слишком смелых выводах. Его дело – указать конечную цель и дойти до нее. Если же он останавливается на пути, то его призыв не заслуживает доверия. Обязанность практического деятеля, наоборот, сообразоваться с существующими условиями. Философ, не доведший своих рассуждений до конца, еще не знает, где он находится; администратор, не предвидящий результатов своих мер, не знает, куда он идет.

Переписав свой эпиграф на чистовую в текст рукописи, Жозеф Сийес, вдруг, обнаружил полное совпадение почерка. Он перелистал страницы. Так и есть: весь текст написан его рукой. Хотя, чему удивляться? Это же писал Посланец «неведомых высших»! Он и не на такое способен. В этом аббат сотни раз убеждался за четыре года их знакомства.

Жозефу захотелось немедленно получить одобрение своего эпиграфа маркизом де Монферрат. Он быстро собрался и отправился в отель маркиза. Но слуга, отворивший дверь, сказал, что хозяин спит. Это было впервые на памяти аббата. Он уже поверил в то, что маркиз никогда не спит. По крайней мере, когда бы аббат не приходил к нему раньше (хоть глубокой ночью, хоть на заре, хоть днем), он был бодр и активен.

Пришлось возвращаться домой, не получив одобрения.

Только на следующий день маркиз прислал за аббатом возок.

– Мне сказали, вы искали меня вчера, аббат? – встретил Сийеса Монферрат.

– Да, мессир. Я хотел показать эпиграф к вашей рукописи.

– К вашей рукописи, аббат. Ну, показывайте.

Аббат передал маркизу первую страницу рукописи. Монферрат пробежал глазами написанный Жозефом текст. Неуклюжая попытка философствования вызвала у него улыбку, но расстраивать аббата он не стал. Ничего страшного, если эпиграфом будет непонятная никому галиматья.

– Ну, что ж, недурно, аббат. Совсем недурно. Только заключите ваш эпиграф в кавычки.

***

Герцог Луи-Филипп Орлеанский находился под домашним арестом и не мог покинуть пределов Пале Рояля. Но посещать его кому бы то ни было не запрещалось. Поэтому стражники, охранявшие парадный вход беспрепятственно пропустили всадника, только что соскочившего с взмыленного коня и на ходу бросившего поводья слугам.

«Срочное донесение его высочеству», – выкрикнул всадник, едва очутившись внутри дворца. Один из слуг сопроводил его в апартаменты герцога и закрыл за ним дверь.