– Люди смертны, мой юный друг. Вам сейчас кого больше жаль: его или себя?

– Себя, наверное. Я его почти не знал. Видел несколько раз на острове. Потом один раз с ним разговаривал в кадетской школе Бриенна. Но вы не подумайте, я понимаю, как много он сделал для меня и всей нашей семьи. Просто это так неожиданно, и я не имею малейшего представления, что теперь делать.

– Если вас заботит только финансовая сторона вопроса, то здесь беспокоиться не о чем. Граф де Марбо оставил вам небольшое наследство на Корсике. Вам следует лишь съездить туда, вступить в права и правильно распорядиться деньгами. Думаю, после этого вы сможете снять с себя заботу о материальном благополучии семьи.

Это было невероятное известие. Наполеон вскочил с кровати и шагнул к двери, но вернулся и сел на свое место. Энергия, закипающая в нем, требовала выхода. Только как ты выпустишь пар в этой каморке?

– А вы уверены, мсье, что наследство оставлено графом именно на мое имя? – еще боялся поверить в удачу молодой человек.

– Я никогда не говорю и не делаю того, в чем не уверен. Возьмите отпуск, поезжайте на остров, утрясите там все дела, а когда все уладите, приезжайте в Париж. Поговорим о вашей дальнейшей карьере. Или вас устраивает ваше сегодняшнее положение?

– Что вы, мсье?! Я обязательно приеду!

– Тогда вот вам адрес отеля, где вы сможете меня найти.

– А кого мне спросить в этом отеле? – Наполеон взял листочек с адресом, протянув руку с кровати.

– Спросите маркиза де Монферрат.

***

Три дня в почтовой карете до Марселя и два дня на корабле до Аяччо подпоручик Бонапарт предавался воспоминаниям.

Он плохо помнил своего отца. В последний раз они виделись, когда отец отвез десятилетнего Наполеона и одиннадцатилетнего Жозефа в кадетскую школу небольшого городка Бриенн. Мать в каждом письме любимому сыну Напи делала приписку: «Отец передает тебе привет». В ответных посланиях Наполеон также отделывался дежурной фразой: «Передай привет отцу». Но эти фразы ничего для него не значили. Облик отца не вставал перед глазами мальчика при его упоминании, и постепенно знакомые с рождения черты стирались из памяти.

К поступлению мальчиков в кадетскую школу отец имел единственное отношение: следуя по пути в Париж, он лично доставил их в Бриенн. Место для двоих корсиканских мальчишек и королевскую стипендию на их содержание выхлопотал граф де Марбо.

И не отец, а граф де Марбо примчался в Бриенн, когда над Наполеоном нависла угроза исключения из кадетской школы. Он тогда сидел на гауптвахте и ожидал решения комиссии по наказаниям. Сидел, по мнению самого арестанта, ни за что: за вызов на дуэль оскорбившего его однокашника. Это что, проступок? Если бы дуэль состоялась, и он убил своего соперника, тогда, он бы нарушил строжайший запрет на дуэли в школе. Но вызов на дуэль – это лишь намерение. Ведь неизвестно, что бы он стал делать дальше. Он мог предложить уладить дело миром, мог вообще не явиться к месту дуэли. Да мало ли, каким мог стать итог этого вызова! Именно в таком ключе он готовил речь в свою защиту, если таковая ему представится.

До конца подготовиться к своей защите ему не дал дежурный офицер, который появился в самый неподходящий момент.

– Кадет Бонапарт, встать! На выход! – скомандовал он.

– Куда меня? Отчислили?

– Идите к коменданту, – офицер склонился к уху Наполеона и прошептал, – кое-кто взял вас на поруки.

Кадет Бонапарт мчался в комендатуру со всех ног. Неужели он сможет продолжить обучение?! За неделю, проведенную под арестом, он пробовал примерить к себе другие варианты карьеры, но все они совершенно к нему не подходили. Зато военная карьера виделась ему со всей четкостью. Он шаг за шагом будет подниматься наверх и станет генералом. Только бы этот неизвестный поручитель не передумал.

Ворвавшись в кабинет коменданта, Наполеон сначала натолкнулся на его суровый взгляд, а уж потом заметил улыбающегося губернатора Корсики графа де Марбо. Еще не отойдя от возбуждения, кадет вытянулся по стойке смирно в ожидании своей участи.

– На этот раз вы отделались строгим предупреждением, кадет Бонапарт, – вынес вердикт комендант, – и благодарите бога, что у вас есть такой покровитель, как граф де Марбо. Но если вы и впредь будете совершать подобные проступки, даже он не поможет.

Позже крестный мягко выговаривал своему подопечному:

– Надо учиться сдерживать свой характер, крестник. В следующий раз я могу и не успеть.

– Я вам обещаю, что больше такого не повторится, – клятвенно заверил Наполеон.

И он сдержал обещание. Кадет Бонапарт принял для себя тогда очень важное решение: он не будет больше драться с обидчиками, не будет вызывать их на дуэль. Он будет мстить им тайно, так, чтобы они не догадались, с какой стороны на них сыплются удары судьбы.

Чем ближе берега родной Корсики, тем чаще воспоминания кадета Бонапарта переключались на самого любимого человека: свою мать. Она единственная, кто любил Наполеона по-настоящему. Она любила его за двоих: за себя и за отца. Отцовской любви мальчику всегда не доставало. Он завидовал своему старшему брату Джузеппе, когда отец со счастливой улыбкой брал того на руки. Маленький Напи хотел, чтобы и ему отец также улыбался. Он просился на руки, а когда взлетал к лицу отца, то видел лишь оскал, изображающий улыбку, и глаза, смотрящие на него, как на насекомое. Обида захлестывала мальчика, пытаясь выдавить из него слезы, и он, едва их сдерживая, бежал к матери за утешением. Мать утешала его по-своему.