Я все-таки задремала. И даже увидела сон. Чудной.

Коридор. Панели, выкрашенные зелёной подъездной краской,

облупившаяся побелка и двери. Много разных деревянных дверей, но все они

старые, потрескавшиеся. Кое где краска облупилась и из-под нее проступил

прошлый слой другого цвета.

Я толкнула ближайшую к себе дверь и увидела кухню Сережиной

квартиры.

Все там было как вчера — и открытое окно с занавеской и

чашка на углу стола и пепельница на подоконнике. Сергей сидел за столом, когда я толкнула

дверь и оказалась на кухне, поднял на меня глаза и сказал:

— Ты дождись, моя хорошая. Я ненадолго совсем.

— Серёж, откуда тебя дождаться?

— Дождись. Обещаешь?

— Конечно, только…

Картинка исчезла. Вместо нее появился металлический скрежет

открывающейся двери.

— Скучала?

Я молчу. На кой черт мне с ним разговаривать. В подвале

стало значительно светлее — в щель под потолком пробивалось солнце и, видимо,

стояло оно уже достаточно высоко. Это сколько же я проспала?

— А я поговорить пришел, — Диму мое молчание не смущало.

— Больше не с кем?

— Я думал, тебе скучно.

— И о чем ты хотел… поговорить? — спросила я.

— О светлом будущем.

— Твоем? Ты самоуверен.

— Раньше тебе это нравилось.

Я фыркнула.

— Раньше я считала, что люблю тебя. Глупая я была.

— А сейчас поумнела?

Тон был издевательский, но я правда поумнела, чтоб не

вестись.

— Да. Сложно оставаться наивной дурочкой, когда твой жених

откупается тобой от своих долгов.

Парень усмехнулся и вдруг резким, быстрым движением достал

откуда-то охотничий нож. Тяжелый, с широким лезвием.

— Хочешь, я расскажу тебе, что было бы дальше? Если бы не

долги?

Он присел передо мной и начал, не дожидаясь ответа:

— Дальше я бы на тебе женился и жил спокойно. У твоей матери

стабильное дело, ты — будущий юрист, понятно, что без работы ты бы не осталась

— теплое местечко бы подыскали, да и совладелицей ты числишься. Твоих друзей,

которые лезли не в свое дело слишком часто, я бы отвадил, и ты бы была только

моя. Понемногу бы рассчитался с долгами и жил бы в свое удовольствие не особо

напрягаясь.

— Ну и на черта ты порушил такой красивый план?

— Карточный долг святое дело — слышала такое выражение? Не

отдал бы… Короче проще было отдать тебя, чем найти такую сумму. В конце

концов обеспеченных дурочек много, а жить хочется.

— Какая же ты тварь, — покачала я головой, — бог отвел от

тебя, не иначе.

— Ну что ты, Сашенька, раньше я тебе таким не казался, спать

со мной тебе это не мешало. Правда в постели ты, — он скривил разочарованную

физиономию, — не огонь. Но у меня уже тогда была Наташа — компенсировалось.

— Да нет, Дим, — не я осталась в долгу, — это ты хреновый

ленивый любовник, оказывается. Хотя, может тебя просто на двоих не хватало? А,

нет, с Надькой даже на троих.

Как его это задело!

— Сука! — в этот раз

он меня ударил в солнечное сплетение и пока я хватала ртом воздух, держал за

волосы и выговаривал, — Я смотрю, ты опыта набралась? Пока я сидел, ты по хуям

скакала? Сравнивала, шалава? И кто первый был? Андрюшенька или Ольшанский? Они

оба на тебя как коты на сметану смотрели всегда. А может оба, а?

— Чушь не неси, — с

трудом выдавила я, — они не ты.

— Ну да, они ангелы бесполые, — заржал Дима, но меня

отпустил, — дрянь! Все пытаешься выпендриться, что не такая, как все — ах,

Сашенька наивная чистая девочка! Ах, у Сашеньки талант!

— Завидуешь?

— Бездарной шлюшке? — скривился он.

Я промолчала. Говорю же, поумнела.

— Ладно, я не за этим пришел, — Дима достал телефон, —

сейчас будем с тобой звонить, свидание назначать.

— Кому?

— Заткнись и слушай. Когда я трубку дам, скажешь, чтобы

делал, что я говорю. Орать не вздумай, ясно?

— Ясно, — я догадалась, что звонить он собрался Сергею.

* * *

Сергей.