Сам он, своими сухонькими, узловатыми пальцами мог такое изобразить, что я сомневался, в похожести наших суставов: может у джина они и вовсе — одна видимость!

Выматывался я в эти дни до полуневменяемого состояния. Спать уходил сразу же после ужина, но и сны приходили исключительно на тему занятий, так что я и во сне продолжал что-то бормотать и дергать руками. Мерхаб мне ни чего на эту тему не говорил, а самому мне и в голову не приходило, что это может иметь какие-то последствия, пока однажды утром…

***

Проснулся я в то утро от сильнейшего аромата только что сваренного кофе. И не открывая глаз недовольно поморщился: ну сколько можно?! Это уже превращается в навязчивую идею и грозит перерасти в форменное помешательство! Когда подобный фокус случился впервые, я буквально слетел с кровати и толком еще не проснувшись, с надеждой пошарил по сторонам глазами надеясь… А черт его знает, на что я надеялся! Не было в этом мире кофе! Не было! А от того скудного запаса растворимого суррогата, который мне удалось прихватить с собой в путешествие, очень давно не осталось ничего кроме воспоминаний и сожалений.

Из-за того, что и дома мои запасы хорошего кофе подошли к концу, в дорогу с Мерхабом мне удалось достать только пару жалких баночек растворимого, который я, в лучшие времена, вообще за кофе не считал! Сейчас же… О да! Сейчас я был бы рад и счастлив любому: хоть кофейной наркомании вроде как и не существует, но «ломало» меня от этого не меньше. И вот уже несколько дней, вернее ночей, как началась эта пытка несбыточными надеждами: я просыпался от запаха кофе, причем хорошего, крепкого, правильно сваренного в турке на раскаленном песочке..! М-м-м! Мечта! И каждый раз испытывал дикое разочарование, когда не обнаруживал его в нынешней своей реальности. Даже запах, стимулировавший у меня дикое слюноотделение, через несколько секунд после пробуждения истаивал без следа.

Первый звоночек, сигнализирующий о том, что сегодня что-то изменилось, пришел спустя несколько минут, в течении которых я пытался снова погрузиться в сон, вместо того, чтобы как в прошлые разы подхватиться с уютного ложа в тщетной надежде отыскать вожделенный напиток: запах не исчезал, а даже как-будто становился сильнее. Уговаривая себя, но уже опять глупо надеясь на чудо, я все же открыл глаза и покосился в сторону стола, откуда и шел этот упоительный аромат и… Долгожданное чудо действительно случилось!

Еще продолжая сомневаться я медленно встал с кровати и осторожно приблизился к столу. Для чего-то спрятав руки за спиной, я с минуту недоверчиво разглядывал мою любимую фарфоровую чашечку, белую, с тоненькой золотой каймой по краю, из которой было особенно вкусно пить мою любимую "Арабику", стоящую на парном ей блюдце да еще и с лежащей на нем моей любимой чайной ложечкой, украшенной замысловатым вензелем… Угу. Оставленную, как особо хрупкий багаж не пригодный для путешествия в рюкзаке, у меня дома, в настенном кухонном шкафчике!

Добавляя ситуации абсурда, чашку наполнял темный, исходящий ароматным паром напиток, который и стал причиной моего раннего пробуждения. Недоверчиво протянув руку я осторожно коснулся чашки и, поскольку она не исчезла с тихим звоном разбитых надежд, взял ее и осторожно пригубил содержимое. М-м-м! Это что-то! Крепкий, в меру сладкий и горячий кофе, имел только один недостаток — он быстро закончился.

Покрутив в руках пустую чашечку я задумался. Ведь поскольку в этом мире, по крайней мере в той части с которой я успел познакомиться, о кофе никто не знает, а Мерхаб, на мои слезные просьбы посодействовать в этом вопросе, ответил вполне определенным и категоричным отказом, то выходит, что подобного щедрого подарка мне сделать и некому, ну кроме одного единственного человека — меня самого.

Отказывая мне в помощи, джинн руководствовался отнюдь не эгоизмом и глухотой к нуждам страждущего, хотя и этого у него имелось в достатке и даже в избытке, а теорией, в которую свято верил и которую пытался внушить и мне.

По его словам выходило, что могущество магии безгранично только на взгляд малограмотного дилетанта, а на самом деле, она подчиняется тем же законам мироздания, что и все остальное. Например. Ни один маг, без всяких исключений, не может создать из ничего то, чего ранее не существовало. Либо взяв за основу что-либо существующее изменит до неузнаваемости, либо перетащит из какого-нибудь иного измерения или параллельного мира какую-нибудь диковинку, но только не создаст с ноля. Это доступно только богам.

Большинство же магов вообще ничего не создают, а только копируют уже где-то имеющееся — это в лучшем случае, ну а в худшем — переносят необходимое из тех мест, где оно есть на данный момент. Попросту говоря — воруют. Это самый простой и наименее затратный, в плане расхода манны, способ, доступный практически любому магу. Это первое ограничение.

Второе же заключается в личных магических ресурсах мага. Вот например я и Мерхаб. Если мои возможности, как впрочем и у большинства магов, ограничены тем количеством манны, которое я на данный конкретный момент времени успел накопить, то ресурсы Мерхаба более значительны, даже скажем — несравнимо значительней, но и ограничения у него — не чета моим, потому что, по большому счету, каким бы могуществом он не обладал, а является существом подневольным, ибо — джинн! Стоит же его освободить, то есть — избавить от его долга, как и могущества своего он лишится. Хотя, к слову: подобная возможность, вещь скорее чисто теоретическая, чем имеющая шанс на практическое воплощение.