— Ярик, — окликнул Макс, осторожно переступая через поваленное бревно, — думаешь, дело говорил профессор? Ну, которого Ксюха отшила? Он же нёс такое что-то про разломы…

— Нёс, — согласился Зарецкий. — Интересно мне, кто ему это всё наговорил.

— Голоса в голове, — хихикнул Макс. — Это ж его авторская теория была.

— Ага, два раза, — фыркнул старший. — Сидел-сидел у себя в кабинете, и тут накрыло озарением… Нет, Макс, не сам он это всё придумал.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, начнём с того, что без непосредственной работы на объекте что-то накопать весьма проблематично, а Мезенцев легально не ездил ни сюда, ни в Ясногорск, — Ярик взял правее, обходя непролазный валежник. — Запросов от его имени к нам не поступало. Вообще никогда.

— А если нелегально?

— А если нелегально, — старший бросил в сторону Макса многозначительный взгляд, — то без инструктажа и сопровождения от профессора давно остались бы только научные статьи.

— Это значит, что в таком случае сопровождение всё-таки было, — подхватил Макс, крайне собой довольный. — Поэтому ты считаешь, что первоисточник сведений — не профессор?

— Именно.

— А кто? Безопасники? Или эта… «Цепь»? — Некрасов озадаченно поскрёб в затылке. — Ну, звенья которой — вот это вот всё…

— Сойдёт за кодовое название, — хмыкнул Ярик.

— Ну вот. Кто-то в этой «Цепи» знает про разломы что-то важное?

— Кто-то, не обязательно в «Цепи», не хочет, чтобы мы узнали то, про что пронюхал профессор, — веско сказал Зарецкий. — Это можно сказать наверняка.

— Значит, профессор правду говорил? — понизив голос, спросил Некрасов. Его пробрала крупная дрожь.

— Как минимум, кто-то в это верит.

— И мы будем проверять? — Макс нервно облизнул губы. — Ты хочешь сыграть на опережение, да? Разобраться раньше них, как работают разломы?

— Мне интереснее напасть на след других исследователей, — тихо сказал Зарецкий и остановился, опершись ладонью о ствол ближайшего ясеня. — Что, плохо?

Макс тоже замер, чудом не споткнувшись о корягу, и вытер со лба холодный липкий пот. Вокруг царило мертвенное спокойствие. В застоявшемся душном воздухе не хватало кислорода. Успокаивая себя, Макс нарочито медленно расстегнул воротник рубашки. Значит, беспричинный страх? Такой ли он беспричинный, если лишний шаг может стоить им жизни?

— Мы близко, да? — шёпотом спросил Некрасов. — К… горизонту событий?

— Это ты где такое вычитал?

— Верховский сказал…

— Метко, — рассеянно пробормотал Ярослав, оглядываясь по сторонам. Рассчитывал кого-то увидеть или изучал мечущиеся перед глазами чёрные мушки? — Должно быть примерно вон там, между поваленным деревом и большой берёзой.

Макс сощурился, вглядываясь в клочок непроглядной тьмы.

— Там ничего нет.

— Не так. Мы не знаем, что там.

Зарецкий осторожно шагнул вперёд, жестом велев Максу оставаться на месте. Затем ещё раз и ещё; тихий шелест травы, примятой его подошвами, то ли слышался, то ли чудился. Будто внутри морока.

— Эй, — окликнул Некрасов, просто чтобы услышать свой голос. — Ты куда?

— Я здесь, — глухо, будто сквозь толщу воды, отозвался Ярослав. — Дальше не пойду.

— А мне можно?

— Нет.

Макс отступил назад на полшага. Будь это в самом деле морок, всё вокруг принялось бы лукаво плясать, но тёмные колонны стволов остались на месте. Никуда не делся и застывший на месте Зарецкий. Задрав голову, он вглядывался в видневшиеся сквозь листву лоскуты ночного неба. Макс тоже попытался рассмотреть в звёздах что-то значимое. Медведицы там, где им положено быть; ослепительно ярко горит Арктур, прямо над головой мерцает золотистым гвоздиком Этамин. Тут вообще все звёзды кажутся ярче, это Макс заметил ещё вчера…

— Здесь никого нет, — задумчиво проговорил Ярослав, медленно шагая назад. — Здесь уже очень давно никого нет…

— Сам говорил, никто сюда по доброй воле не полезет, — пробурчал Макс.

Зарецкий обернулся на голос, словно только что вспомнил, что он тут не один.

— Не полезет, — повторил он и на миг прижал ладони к лицу. — Дальше — смерть.

— Как мы тогда что-нибудь выясним? — проговорил Макс. Голос заметно дрожал.

— Не «как», а «когда», — Зарецкий вновь поднял голову к звёздным россыпям. — Если наши друзья знают хотя бы столько же, сколько я, мы их здесь обязательно встретим, и очень скоро.

— А сколько ты знаешь? — спросил Некрасов. Давно сбившееся с ритма сердце вновь пропустило такт.

Ярослав ответил не сразу. Он скользнул рассеянным взглядом по обманчиво далёкому сгустку тьмы, по усеянному ночными огнями чёрному небу, будто проводя между разломом и звёздами одному ему ведомую связь.

— Будем надеяться, что достаточно, — тихо сказал Зарецкий, прижимая пальцы к вискам.

Макс кивнул и нервно облизнул пересохшие губы. Ему пришло в голову, что старшие порой навевают жуть не хуже самой кошмарной нежити.