— Что это? — крикнула Ира, пытаясь перекрыть монотонный электрический вой. Пальцы сами собой до боли вцепились в папки.

— Сейчас узнаем.

Зарецкий опустил коробку на пол и ногой отпихнул к ближайшей стене. Во мраке ослепительно вспыхнул экран телефона.

— Связи нет, — констатировал Ярослав. — Вон там должен быть внутренний…

В паре десятков шагов действительно мерцал зелёным значок телефона. Зажимая уши, Ира поспешила следом за контролёром. Его спокойствие вселяло надежду, что всё обойдётся. Может, и вовсе тревога учебная, а они просто не вовремя сюда заявились… Ярко-красный светодиод висящего на стене телефона казался глазом укрытого тьмой неведомого чудовища. Зарецкий решительно выдернул из гнезда трубку и по памяти набрал короткий номер. Ира такой не знала.

— Магконтроль, офицер Зарецкий, — рявкнул Ярослав, перекрикивая вой сирены. — Что на минус втором?

Ему ответили. По каменному лицу, да ещё в неверном зелёном свете, ничего не прочесть. Всё хорошо? Всё плохо? Бежать со всех ног или забиться в угол и сидеть смирно?

— Понял. Нет, нельзя. Нас двое, больше пока никого не видел. Да, понял…

Отрывистые фразы, выматывающая жилы сирена, неровный стук собственного сердца. Ярослав повесил трубку, характерным жестом размял пальцы. Над его ладонью вспыхнул ярко-рыжий огонёк.

— Из вивария с нижних уровней сбежала какая-то дрянь, — сообщил контролёр. — Выходы перекрыты. Будем выбираться к лестнице и ждать там.

— Из вивария… — оторопело повторила Ира. — Из вивария… Это же нежить…

— Ну да, как раз по моей части. Не отставай.

Ира послушно потрусила за ним следом. Всё хорошо. Всё лучше, чем могло бы быть. Страшно подумать, каково бы ей пришлось, отправься она в архив в одиночестве! Ярослав опережал её на пару шагов; Ира старалась поспевать за ним, чтобы не оказаться за пределами ореола тёплого желтоватого света. Разглядывать, что там впереди, желания не было.

То ли уши привыкли, то ли вой сирены и вправду стал глуше. Ира поёжилась; до сих пор она не замечала, что в подвале так холодно. Отходящий куда-то налево пустой коридор был залит блёклым сероватым светом. Должно быть, тут рядом что-то важное, если вместо аварийного осталось включённым обычное освещение… Ира осторожно окликнула Зарецкого.

— Смотри, здесь светло…

Ярослав обеспокоенно нахмурился.

— Держись оттуда подальше, — негромко посоветовал он. А ведь сирену почти не слышно… — Обращайся ко мне только по имени. Не отставай дальше, чем на три шага. Не верь ничему, что видишь и слышишь. Если вдруг что, зови меня, понятно?

Ещё бы не понятно. Стандартная техника безопасности в присутствии нежити.

— О-оно тут, да?

— По имени, я сказал!

— Ярослав, — покорно проговорила Ира. — Может, пойдём назад?

— Куда — назад? — контролёр мрачно усмехнулся и кивнул куда-то за спину Ире.

Она оглянулась через плечо и сдавленно ахнула. Там, где только что во тьме полыхали зелёным стрелки указателей к выходу, теперь расходились в бесконечность пустые коридоры, затопленные серой мглой. Два, четыре, восемь — словно в медленно вращающемся калейдоскопе. Сирена окончательно смолкла. На крохотный островок чёрно-рыжего сумрака стремительно наползал фальшивый холодный свет.

— Ярослав, — прошептала Ира, отступая от границы полусвета и полутьмы, — кто там?

— Тень, — так же тихо ответил контролёр. — Подозреваю, что на руках у неё по четыре пальца.

Тень… Тень! Здесь! В центре Москвы! В Управе!

— Безопасное место… — севшим голосом проговорила Ира. — Ты говорил — безопасное место…

— Тихо, — велел Зарецкий. — Ты поняла, что делать?

Ира нервно дёрнула головой. Не время истерить. Сначала надо отсюда выбраться, а потом уже можно будет дать себе волю. Ох и выскажет она Зарецкому всё, что думает об Управе, о нежити и лично о нём самом… Хотя нет, он-то ведёт себя вполне профессионально. Никакой паники, никаких метаний — идёт размеренным шагом, крутит головой по сторонам, оценивая обстановку. Огонёк в его ладони теряется среди серого света. Против нежити нет средства лучше пламени, только поди сожги то, чего не видишь…

— Ирина-а-а…

Мама. Всхлипывает, как после серьёзного скандала, когда не удалось переупрямить оппонента и в ход идут все доступные средства. Маме нечего делать в подвалах Управы; она дома, отдыхает после смены. Ира отвернулась от белёсого зева прохода, из которого слышался слабый зов. Это ложь. Морок, иллюзия. Мама дома. С мамой всё хорошо…

— Ярослав, — тихо окликнула Ира. — Ты слышишь? Зовёт…

— Нет, — он обернулся, пристально вгляделся во мглу за её плечом. — Не слушай. Это всё уловки.

— Она там?

— По имени, — прошипел контролёр. — «Там» не существует. Везде морок.

Крупная дрожь продрала по коже. Ноги уже порядком устали; Ира хотела было попросить Зарецкого идти помедленнее, но это значило бы дольше задержаться в кошмарном ненастоящем подвале. Пустота звала её на разные голоса — мама, папа, бабушка, даже с какого-то перепугу Славик Свириденко. Все жалобно хныкали из глубин несуществующих коридоров. Всех не могло быть в Управе. Ира то и дело порывалась заткнуть уши, но вовремя себя останавливала.