— Братья не должны ссориться.

Я жду, неуверенный в том, есть ли что-то еще в этом утверждении. Мое беспокойство усиливается, когда больше ничего не приходит.

— Поговори со мной, Маккензи. — Мой голос звучит немного хрипло.

— А что, если это плохая идея?

— Это не так.

— Серьезно. — краем глаза я замечаю, что она наблюдает за мной. — Я не хочу быть причиной того, что ты с ним поссорился. Это никому не идет на пользу. Ты не можешь быть счастлив, потому что он расстроен, а я не могу быть счастлива, потому что ты расстроен. Мы все проиграем.

Именно поэтому Эвану нужно забыть о своем дерьме и оставить нас в покое. Она не тот человек, которого он воображает в своей голове, и если бы он вообще понимал ее, он бы понял, насколько несправедлив был.

— Эван переживет это.

— Но что, если он этого не сделает? Эти вещи могут накапливаться.

— Не волнуйся об этом, Мак. Серьезно. — Мне все равно, хочет ли мой брат быть капризным маленьким сопляком из-за этого, главное, чтобы он вел себя с Мак наилучшим образом и держал свои комментарии при себе. Всю свою жизнь я жил ради нас двоих. Эвана и меня. Это единственное, что я хочу оставить себе.

Очевидно, я не очень хорошо справляюсь с ее несчастьем, потому что она издает жалобный стон.

— Я не хочу вставать между тобой и твоим близнецом, Купер.

Я оглядываюсь. Строго.

— Я сделал свой выбор. Я хочу, чтобы мы были вместе. Эван справится.

В ее глазах мелькает огорчение.

— Что это вообще значит — быть вместе? Я знаю, что ранее мы говорили, что встречаемся, и я думала, что меня это устраивает…

— Ты думала? — Я рычу.

— Но потом мы пошли на вечеринку, и ты видел, как все на нас смотрели? Нет, смотрели на меня — как будто мне там вообще не место. Та единственная девушка? Хайди? Полностью заморозила меня своим взглядом. И я подслушала, как пара цыпочек назвала меня богатым снобом и сказала, что мое платье нелепо.

— Почему твое платье нелепо? — С того места, где я сижу, ее короткое желтое платье выглядит до смешного сексуально.

— Потому что это Givenchy, и я думаю, никто не наденет платье за тысячу долларов на домашнюю вечеринку? — щеки Мак краснеют от смущения. — Помощница моей мамы покупает большую часть моей одежды. На случай, если ты не заметил, я не забочусь о моде. Я живу в джинсах и футболках. — Ее голос звучит все более и более страдальчески. — Я надела это дурацкое платье только потому, что оно милое, летнее и достаточно короткое, чтобы я знала, что оно сведет тебя с ума.

Я борюсь со смехом. Я также заставляю себя не комментировать тот факт, что клочок желтой ткани, едва прикрывающий ее восхитительное тело, стоил целую штуку.

— Но, может быть, это действительно выглядело так, как будто я выставляла себя напоказ? Я не знаю. Я и не пыталась. Все, что я знаю, это то, что никто не хотел, чтобы я была там сегодня вечером.

— Я хотел, чтобы ты был там.

— Ты не в счет, — ворчит она.

Я перегибаюсь через центральную консоль и беру ее за руку. Насильно сплетая наши пальцы вместе.

— Я единственный, кто имеет значение, — поправляю я.

— Они тоже считаются, — возражает она. — У тебя целая группа друзей, и вы все знаете друг друга целую вечность. У меня есть две подруги, одна из которых моя соседка по комнате, так что я ей вроде как нравлюсь.

Смех вырывается наружу.

— Хотела бы я, чтобы у меня была такая куча друзей, как у тебя. Я ревную, — откровенно говорит она. — И я действительно хотела, чтобы я всем понравилась сегодня вечером.

Я отпускаю ее руку и направляю грузовик к обочине. Я паркуюсь и поворачиваюсь к ней с твердым взглядом.

— Детка. Ты мне нравишься. Ладно? И мои друзья, они тоже полюбят тебя. Я обещаю тебе это.

Она хмурится.

— Не давай обещаний, которые ты не можешь сдержать.

— Я серьезно. Дай им еще немного времени, — хрипло говорю я. — Не отказывай мне в этом только потому, что сегодняшний прием был не самым теплым, и некоторые девушки стали осуждать твое платье, которое, чтобы ты знала, самая горячая вещь на свете, и я хочу зубами сорвать с твоего тела эту ткань за тысячу долларов.

Мак смеется, хотя и слабо.

— Пожалуйста. — Я почти съеживаюсь от умоляющей нотки, которую слышу в своем голосе. — Не бросай меня, принцесса.

Тени в грузовике танцуют на ее красивом лице, когда она какое-то время сидит молча. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем она наконец ответила. Зеленые глаза сверкают в свете фар проезжающего автомобиля, она наклоняется ко мне и целует меня. Напористо. Затем она отстраняется, затаив дыхание, и шепчет:

— Я не брошу тебя.