Я скучаю по своим девочкам, черт возьми. Я схожу с ума.

— Думаю, это ответ на вопрос о том, где вы двое. — Хайди рисует печальное лицо в мелкой желтой пыли. — Не просто так я говорила…

— Клянусь Богом, Хайди, если ты закончишь это предложение, лучше бы мне никогда больше не видеть здесь твоего лица.

— Эй, какого черта, Куп?

Я прикладываю слишком много усилий к стамеске и трескаю дерево. Посередине ножки стула открывается огромная рана. Проклятье. Стамеска вылетает у меня из рук и со звоном ударяется об пол где-то в другом конце гаража.

— Ты получила именно то, что хотела, верно, Хайди? Мак не хочет со мной разговаривать. А теперь, что, ты пришла позлорадствовать? Пощади меня, черт возьми.

— Ты думаешь, я сделала это с тобой?

— Я знаю, что ты это сделала.

— Боже, Купер, ты такой осел. — Щеки покраснели от гнева, Хайди бросает мне в лицо горсть опилок.

— Сука, — ругаюсь я. У меня во рту и в носу опилки. Бормоча что-то себе под нос, я обливаю голову водой из бутылки и выплевываю крошечные частицы на бетонный пол. Мой настороженный взгляд отслеживает раздраженные движения Хайди, когда она начинает расхаживать по гаражу.

— Я предупреждала тебя, что это плохая идея, — выпаливает она. — Я сказала, что это жестоко — играть с таким человеком. Но ты не послушал, потому что, О, эта Хайди, она просто ревнует. Верно? Разве ты не так подумал?

Укол вины пронзает мою грудь, потому что, да, это именно то, о чем я подумал, когда она протестовала против плана мести Эвана.

— Ну, мне жаль, что это развалилось у тебя перед носом именно так, как я и предполагала. — Она тычет указательным пальцем в воздух. — Не вешай это на меня.

Я тычу пальцем в ответ.

— Нет, ты только делала Мак несчастной каждую секунду, пока она была рядом, пока у тебя, наконец, не появился шанс прогнать ее.

— Она подслушивала. Играйте в дурацкие игры, выигрывайте дурацкие призы.

Я так чертовски зол на Хайди и ее отношение. В течение шести месяцев я заставлял себя улыбаться и терпеть это, но всему есть предел.

— Ты ясно дала понять, что ненавидишь ее с той секунды, как мы встретились. Я попросил тебя, как друга, оказать мне одну услугу. Вместо этого ты ударила меня ножом в спину. Честное слово, я думал, что мы были крепче, чем это.

Хайди бросается вперед и швыряет мне в голову шлифовальный круг, который я успеваю поймать, прежде чем он ударяет меня по лицу. — Не вешай на меня эту чушь с лояльностью. Все, что ты делал с лета, это вел себя так, будто я убитый горем псих, который не может оторваться от твоего члена, но это ты однажды заявился ко мне пьяный и возбужденный, а на следующий день обращаешься со мной как с преследователем.

— Откуда это взялось?

— Ты, осел. — Хайди ходит вокруг стола. На мой вкус, слишком близко к моим стамескам и молоткам. — Да, хорошо, извини, я совершила непростительную ошибку, заразившись чувствами к тебе. Черт возьми, распни меня. Я не помню, чтобы ты говорил мне, что наше дерьмо закончилось. Я не припомню разговора, в котором ты сказал бы: "Эй, это всего лишь секс, и у нас все круто, верно?" В один прекрасный день я получила отворот-поворот, и все.

Я запинаюсь, заставляя себя оглянуться на прошлое лето. Моя память немного расплывчата в деталях. Я даже не уверен, как мы оказались в постели в первый раз. Не могу сказать, что я помню, как мы говорили о деталях. Не было никакого "о чем мы говорим". Никакого обсуждения, где мы изложили бы некоторые основные правила. Я просто… предположил.

И вот тогда я понимаю, чувствуя, как краска отливает от моего лица, а чувство вины скручивает мои внутренности, что, возможно, я был мудаком.

— Я и не подозревал, что ты так себя чувствуешь, — признаюсь я, сохраняя дистанцию, потому что о новой вспышке ярости не может быть и речи. — Я думал, мы были на одной волне. А потом, да, наверное, я почувствовал себя загнанным в угол и выбрал легкий выход. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение.

Хайди останавливается. Она вздыхает, опускаясь на табурет.

— Ты заставил меня почувствовать себя какой-то случайной связью. Например, даже как друг, я ничего для тебя не значила. Это действительно больно, Куп. Тогда я была так зла на тебя.

Черт. Хайди всегда прикрывала меня. Я был настолько в заднице, что ни на секунду не задумался, как я поступил с ней неправильно.

— Иди сюда, — хрипло говорю я, протягивая руки.

Через секунду она подходит ко мне и позволяет мне обнять ее. Хотя она и бьет меня по ребрам, прежде чем завести руки мне за спину.

— Прости, — говорю я ей. — Я не хотел причинить тебе боль. Если бы я увидел, как кто-то другой так с тобой обращается, я бы избил его до бесчувствия. Это было совсем не круто.

Она смотрит на меня снизу вверх, и на ее ресницах виднеется влага. Она поспешно вытирает глаза.

— Наверное, мне тоже жаль. Мне следовало надеть штаны большой девочки и перерезать тебе тормоза, как взрослой, вместо того, чтобы срываться на твоей подружке.

Ах, чертова Хайди. С ней никогда не угадаешь. Я бы ни на секунду не оставил это без внимания.