Анналейса опустила голову. Эйлерту послышался тихий всхлип. Он остановился сам, придержал коня, которого вел в поводу. Прихватил синеглазку за подбородок и вынудил поднять голову. 

– Рассказывай, - потребовал командным тоном.
– Всю правду, как на духу!

По бледным щекам рейвы заструились слезы. 

– Простите, нэйт Вебранд. Я не должна! У вас свои заботы, - завела она знакомую песню.

– Нет у меня забот, кроме одной - драконов бить. Но до того еще дожить надо. А пока - говори! Ну?!
– чуть прикрикнул Эйлерт. 

Ты смотри, какая гордая синеглазка ему попалась! От помощи мага отказывается! Уламывать себя вынуждает. 

Был бы он не в Шарсоле и знал бы, что впереди - целая жизнь, может, и отмахнулся бы от чужой беды. Мало ли девиц из простонародья в нехорошие истории попадает? Всех не спасешь. Но вот эту, одну, напоследок… Отчего бы и нет? Хоть в ком-то добрую память по себе оставить, не считая друзей. 

Пока Эйлерт все это обдумывал, Лейса решилась.

– Опекун наш умер давеча. Два дня, как схоронили. А сегодня душеприказчик завещание его читал…

– И что в нем?

– Ничего. Документ четыре года, как составлен. И имя нового опекуна на случай смерти дядюшки в нем не названо. 

– То есть, ты без защиты осталась?
– сообразил Эйлерт. 

Анналейса снова всхлипнула. Чуть кивнула - насколько позволяла хватка его пальцев. 

– Если бы я одна была, это еще полбеды. Но ведь и сестричка моя малая, и няня тоже на улице окажутся!
– начав откровенничать, остановиться Анналейса уже не могла. 

«Кому и выговориться, если не случайному попутчику. Он выслушает, пожалеет и уйдет, забудет, а ей хоть на время легче станет», - сообразил маг. Уходить он не спешил. 

– Значит, тебе защитник нужен, - проговорил медленно.
– Ты в брачный возраст-то успела вступить?

– Всего пару месяцев назад.

– И дядюшка тебе мужа не присмотрел заранее? Ни за что не поверю, что у такой красотки ни одного поклонника не было.

– Я не хотела торопиться, а дядя Асмунд никогда не умел мне отказывать… 

– И ушел внезапно, - договорил за девчонку Эйлерт.

Та снова дернула головой, изображая согласный кивок. 

– В лес пошел, на охоту. На дикого вепря нарвался. Тот его и порвал, - пояснила неохотно. 

Маг понял: вспоминать о гибели любимого родственника ей все еще слишком больно.

Отпустил девушку, буркнул:

– Идем. Сотня шагов до крепости осталась. Пока у лекаря будешь - я со своими родичами свяжусь, узнаю, не нужна ли им в Доме помощница из не-магов. Ты ведь любой работе по хозяйству обучена?

– Готовить, прибираться, белье стирать умею, как все женщины, - подтвердила Лейса.
– А еще гончарным делом владею. Отец мне все секреты передал, мастерскую оставил, лавку.

– Понял. Посмотрим, смогу ли что-то сделать.

***

Отрядный целитель принял посетителей благосклонно. Он уже успел занять небольшую комнатушку в лекарском крыле крепостного замка, и теперь заодно с местным собратом по мастерству изучал карты немногочисленных пока пациентов. 

– Это кто ж тебя так обидел, милая?
– глянул он на рассеченное плечо Лейсы.
– Давай-ка снимай накидку, блузу - рану промыть надо, потом уж кожу сращивать. 

– Маг-майор местный, из крепости, лютует, - вместо Анналейсы пояснил Эйлерт, стараясь не коситься на ширму, за которой тихонько шуршала одежками рейва. 

Воображение неожиданно разгулялось. Хотелось хоть краешком глаза посмотреть на синеглазку, узнать, насколько высокие и полные у нее груди, какого цвета ареолы и их вершинки… 

– Не раз я уже ставил на вид коменданту и командиру гарнизона, что дэй Маладос жесток непомерно. Толку нет. За Маладоса сам глава Дома Дня просил. Я так понимаю, майора к нам, в приграничье, за несдержанность и сослали, - вступил в беседу гарнизонный лекарь. Потом проследил, куда Эйлерт против воли поглядывает, и выслал его прочь со словами.
– Ступайте, нэйт, ступайте. Обустраивайтесь, обедайте. Девушке мы поможем. А вам завтра все силы понадобятся!

Эйлерт шагнул к дверям. Задержался на пороге.

– Жди меня у банка, синеглазка. Я слов на ветер не бросаю. Сказал - помогу, значит, помогу. 

– Я дождусь вас, нэйт Дьярви!
– пообещала рейва, и молодой маг, с облегчением кивнув ширме, вышел. 

Первым делом зашел в конюшню, убедился, что его скакуна обтерли, напоили, укрыли попоной, подвесили к морде торбу с овсом. Затем забежал в казарму, бросил на ближайшую свободную койку скатку и походную ташку. От товарищей с их вопросами отмахнулся небрежно: