Эйлерт от слов нэйта Грува даже спать перехотел. Сам он подарок жены особо не исследовал: не до того было. К тому же, из четырех Даров, доставшихся ему от Столпа Ночи, Дар владения стихией оказался самым слабым, а потому и развивать его большого смысла не было. 

– Вы уверены в том, что говорите, нэйт Грув?
– переспросил он мага.
– Мастерица, которая делала доспех, родом из простонародья. Откуда в ней силе взяться?

– Не знаю, Дьярви, о чем вам мастерица говорить не захотела - о том, что силой владеет, или о том, что помогал ей кто-то, но за свои слова я головой ручаюсь!

– Вот, значит, как… - Эйлерт задумался. 

Мысль о том, что Синеглазка не была с ним до конца откровенной, причиняла боль. С другой стороны, слова Грува вселяли надежду. Если у Анналейсы был свой Дар, пусть даже самый слабенький - это сильно повышало ее шансы выжить после замужества и получения магии Столпа Ночи. 

Ох! Скорее бы добраться до Шарсола, разузнать, что с женой, что с Дэгри, которого порвал своим отравленным когтем драконий птенец! 

– А скажите, нэйт Грув, сможете вы мне дорогу до Шарсола открыть?
– Эйлерт вдруг сообразил, что подле него сидит такой же сын Дома Ночи, как он сам. 

– Не получится, Дьярви, - тут же разочаровал его Грув.
– Мне Столп Ночи только два Дара дал: владение стихией да силу забирать жизнь у живого и разрушать мертвое. Мы через пару дней в Шарсол подводу с грузом отправляем. Может, с ними поедете?

– Я даже настаиваю на этом!
– вмешался в разговор мор Лаэрт.
– Как целитель, берусь утверждать, что вам, Дьярви, окрепнуть нужно, откормиться. Чего спешить-то? Шарсол со своего холма никуда не денется, да и остальное наверняка подождать может. 

Эйлерт замялся с ответом. Его гнало вперед нетерпение, но останавливало понимание, что рассветник прав: если он от Гнездовья до пещеры почти двое суток брел, то до Шарсола своим ходом месяц добираться будет. Подвода его догонит и обгонит, а другой оказии, чтобы подъехать с кем-то, нет и не предвидится.

– Поеду с подводой, - обдумав все, решил он.
– Такки за заботу. 

– Вот и ладно, - улыбнулся мор Лаэрт.
– Дайте-ка я вас осмотрю наконец, Дьярви. Может, есть где-то раны нагноившиеся или переломы несросшиеся. 

Эйлерт послушно перебрался на разложенный поверх сена тонкий матрас, вытянулся на нем во весь рост. Женщины уже успели раздеть мага до портков и теперь жалостливо качали головами, глядя на выпирающие позвонки и ребра. 

– Будто год не ел досыта!
– шепнула одна другой, но так громко, что расслышали все.
– Вон, и одежда на нем вся висела, как на палке...

– Такое происходит, когда целительский амулет работает, а еды и питья человек не получает, - задумался рассветник.
– Дьярви, может, у вас с собой целительский артефакт был? 

– Боевые маги амулетов не носят. У нас в каждой четверке свой целитель, - покачал головой Эйлерт. 

– А ты проверь наручи, Лаэрт, - подсказал нэйт Грув.
– Очень необычная вещица. Дьярви, похоже, и сам толком не знает, на что она способна. 

– Это мысль.
– Лаэрт закончил водить ладонями над телом пациента, щупать сросшиеся ребра и изучать следы ожогов.
– Слушайте мои советы, Дьярви. Все, что вам нужно - теплая еда и сладкое питье каждые два часа. Спать сколько спится. Другой помощи сейчас не надобно. Шрамы свои потом у столичных целителей сводить будете, если в кошельке лишние золотые монеты на это сыщутся.

Уступив место подле пациента женщинам со свежими одежками, рассветник взял наручи, принялся прощупывать их с помощью магии. 

– Ты прав, нэйт Грув, - хмыкнул он вскоре.
– В нижнюю пластину целительский артефакт вставлен. Необычное решение. Такие амулеты принято на груди носить или на поясе, а тут - на руке. Но сработало все как надо. А я-то голову ломал, каким чудом у Дьярви ребра так быстро срослись и ожоги закрылись

– Получается, это наручи меня спасли?
– Эйлерт, хоть и помогал женщинам облачать себя в свежие одежки с чужого плеча, но к разговору магов прислушивался внимательно. 

– Выходит, так, - подтвердил мор Лаэрт.
– Уж не знаю, кто та мастерица, которая такой подарок тебе сделала, но, видно, очень она хотела, чтобы ты из Гнездовья живым выбрался. Уж не жена ли?

До сих пор и сам рассветник, и остальные делали вид, что не замечают брачного браслета на левом запястье Эйлерта, но теперь все с любопытством уставились на своего гостя: что он ответит? 

Эйлерт слабо улыбнулся, давая понять, что услышал ответ, но об Анналейсе рассказывать не стал. Незачем посторонним людям о его тайной женитьбе знать. Взглянул на четырехцветную татуировку. Она смотрелась яркой и четкой. Даже искры по ней пробегали, показывая, что с синеглазкой все хорошо: жива, здорова, полна сил. А значит, скоро они встретятся! На душе у Эйлерта потеплело.