Накидка испорчена, и рукав нарядной блузки из тонкой дорогой ткани порван в клочья…

В банк в таком виде уже не явишься, и женихов искать в разодранной, испачканной кровью одежде не получится. Стыдно людям на глаза показаться!

Вдруг светловолосый и светлоглазый боевой маг - из тех, что ехали в конце отряда, остановил коня рядом с ней. Спешился.

– Что ж ты по сторонам совсем не смотришь, красавица? А ну как лошадь бы тебя сбила, да копытом ударила? Больно руке?

Лейса прикусила губу, чтобы не разрыдаться в голос. Кивнула молча: больно!

– Понимаю.
– В светлых глазах мага промелькнуло что-то, похожее на сочувствие.
– Ты ведь в крепость шла?

Она вновь кивнула. Теперь уже робко. 

Мужчина перед Анналейсой стоял видный: рост как у пасечника, может, даже чуть выше. Плечи такие широкие, что на каждом по целому ящику синей бриальской глины поместится. Волосы светло-русые, почти белые - как у всех магов ночи. Глаза светлые, то ли серые, то ли голубые - так сразу и не решишь. Губы… таких губ она ни у одного мужчины еще не видела: четко очерченные, будто кармином обведенные, широкие, чувственные. Посмотришь на них - и сразу сердечко сладко ёкает, и в животе тянет, и о поцелуях против воли думать начинаешь… 

От таких мыслей даже боль в плече забылась, а в лицо краска бросилась. 

– Ты хоть говорить-то умеешь, синеглазка? Представилась бы… - улыбнулись эти самые губы, а у Лейсы голова закружилась: то ли от слабости, то ли от боли, то ли от улыбки этой завораживающей. 

Анналейса вновь к стене прислонилась:

– Лейса меня зовут.
– Тут же опомнилась, исправилась.
– Рейва Анналейса Дагейд из Шарсола.

– А давай-ка, Лейса из Шарсола, я тебя до крепости подвезу?
– предложил маг, продолжая сводить с ума своей шальной улыбкой.
– Меня можешь Дьярви звать. 

– Не надо, нэйт Дьярви. Что обо мне люди подумают, если я с незнакомым магом на одной лошади разъезжать стану? Городок у нас небольшой, все друг друга знают. Уже к вечеру в каждом доме о нас с вами судачить станут!

Лейса вздохнула. Проехаться на боевом коне в обнимку с магом-аристократом любая рейва втайне мечтает. Хоть и говорят, что с магами связываться - не к добру.

– А если вместе по дороге пойдем - за это не осудят?
– вернул ее к разговору нэйт Дьярви.

– Это можно, - чуть подумав, кивнула Лейса. 

Ей было и приятно, и страшно - никогда раньше таких молодых и привлекательных магов видать не приходилось. Тех, что постоянно жили в крепости, каждый горожанин в лицо знал. А этого в крепости никогда не было! Уж Анналейса бы запомнила: она лица всегда хорошо узнавала.

– Вы у нас в Шарсоле в первый раз, нэйт Дьярви?
– спросила, просто чтобы поддержать разговор.

Оттолкнулась от стены, накидку на плечах сдвинула так, чтобы прореху с кровавыми краями скрыть в складках. Зашагала рядом с магом, опираясь рукой на подставленный им локоть. 

– В первый, - кивнул Дьярви. Улыбка с его лица вдруг пропала.
– И, видно, в последний.

Было в голосе молодого мага что-то такое, от чего у Лейсы вдруг заныло сердце, а по коже мороз пошел. 

– Драконы?
– спросила тихо.
– Вы нас от драконов защищать прибыли?

От Шарсола до Гнездовья, где обитали эти крылатые монстры, было пару дней пути, если на лошади и без особой спешки. Самим драконам - пару хвалей полёта. 

– Ты их, наверное, видела, синеглазка?
– маг отчего-то не спешил называть Анналейсу по имени. Похоже, ему понравилось флиртовать с ней, делать комплименты.

– Видела.
– Лейса поежилась. 

Драконы возвращались всегда неожиданно. Могли и год, и два, и три охотиться где-то далеко на севере, а потом вдруг внезапно появлялись над Шарсолом и ближними селами. Начинали воровать скотину, детей, могли и на взрослых напасть. И тогда на помощь приходили маги. Это они отправлялись к Гнездовью. Это они, рискуя жизнью, и чаще всего, расставаясь с ней, разоряли драконьи гнезда, уничтожали молодняк. 

Молодые драконы были самыми голодными, самыми злыми. Плевались огнем во все, что движется. Разоряли хлева и птичники, валили целые стада. Вслед за драконами приходили падальщики - гамба. Удивительно, но драконы никогда не трогали гамба, не пытались съесть, а драконий огонь стекал по игольчатым бокам гамба, словно водица. 

– Расскажешь?
– попросил Дьярви.
– Я их только в виде картинок да иллюзий изучал. 

– Что тут рассказывать? Один дракон легко целую корову в когтях поднимает. Крылья у тварей размахом, как три телеги в ряд. Крик такой, что кажется, железом по железу пилят. А вонь от них неделями держится, не выветривается. 

– Вонь, говоришь?
– Дьярви вздернул брови.
– Об этом в наших учебниках ничего не сказано.

Лейса попыталась пожать плечами и сморщилась: левая рука тут же напомнила о себе саднящей болью.