– У тебя, Вик, два варианта. Забыть о чужих смертях и жить своей жизнью. Или насобирать побольше улик, чтобы мой редактор счел интервью, которое я возьму у тебя на эту тему, достойным публикации.

– Опять же, не будем забывать про обещанное вознаграждение… Хотя его назначили лишь для проформы, если я раскрою дело, они от своих слов не отвертятся. Вознаградят как миленькие! Вот только где взять побольше улик? – задумалась я, совершенно не представляя, где их искать.

Но они нашли меня сами.

Телефонный звонок раздался в половине шестого утра. Нельзя сказать, что он меня обрадовал. У тех, кто звонит в такую рань, есть только одна возможность избежать гневной отповеди: «Вы вообще смотрели на часы? Запишитесь к окулисту!». Если мне сообщат, что неизвестная тетушка из Швейцарии оставила мне в наследство свой дом, счет в банке и сам банк, то, так и быть, я сама не посмотрю на часы.

– Виктория, это Петровская, – услышала я вовсе не голос адвоката некой умершей старушки. – У нас форс-мажор! Одна из моих сотрудниц слегла с аппендицитом. А у нас делегация из Пакистана. Важные переговоры насчет поставок оружия. Вы должны сопровождать группу, выезд в восемь утра.

– Но я не знаю пакистанский, – только и смогла возразить я. – И вообще не готовилась.

Перед Италией у меня было время, чтобы и язык повторить, и путеводители почитать.

– Конечно, у гостей есть переводчик, говорящий по-английски, – снизошла до пояснений Александра. – А там, куда вы едете, будет человек, разбирающийся в видах вооружений. Вы же – просто сопровождающая и можете ни в чем не разбираться.

Отлично! Очень вдохновляет на продуктивную работу с восьми утра.

– Вообще-то, у меня уроки, – зевнула я, хотя на самом деле у меня был методический день.

– Вообще-то, это ваш шанс не потерять работу при МИДе! И другого не будет, – отрезала Петровская.

Пришлось вылезать из постели, чувствуя себя несчастной и замерзшей. И чего этим пакистанцам не спится? Неужели нельзя назначить выезд в полдень?

Моя мама, которая всегда встает рано, в ответ на мои вздохи только головой покачала:

– Радоваться надо, что тебя позвали, дочка. Переводчик при МИДе больше подходит Юре, чем учительница английского в школе.

Любая мать хочет выдать дочь замуж и дождаться внуков. Моя – не исключение. Только женятся-то на человеке, а не на престижной профессии!

Юра тоже не понял моих страданий. Когда я позвонила ему, он попытался утешить меня в своем стиле:

– Писатель Воннегут считал, что «предложение неожиданных путешествий – это урок танцев, преподанный богом». Так что танцуй, клубничка!

– Какой еще Винегрет? – не поняла я.

– Курт Воннегут, американский постмодернист.

Спасибо, просветил меня, деревенщину.

Конечно, на улице было темно и сыро. Дождь не шел, а висел в воздухе сырой пеленой. Ветер словно задался целью сорвать с меня плащ. Конечно, Петровской осень не кажется катастрофой. Александра ездит на личной машине с климат-контролем и в любой момент может заглянуть в какой-нибудь уютный ресторанчик. Чашка горячего кофе, тирамису на тарелочке с шоколадной каемочкой… А я даже и позавтракать не успела! Пришлось забежать в «Макдоналдс» за кофе и шоколадным маффином. И затолкать в себя все это в вагоне метро. К счастью, полупустом.

Пакистанская делегация состояла из троих загорелых коротышек, которых я должна была сопроводить в Тулу на переговоры о поставках зенитно-ракетных комплексов. От меня действительно потребовалось лишь одно – улыбаться и время от времени переводить названия придорожных кафе, мимо которых мы проезжали. «Встреча», «Вдали от жен», «На пеньках».

– Что такое «пеньках»? – поинтересовался пакистанский переводчик.

– Национальный колорит, – пояснила я. – Лес, костер, шашлык, пенек… Вместо стола. Да и стула тоже.

– Мебель – дефицит?

– Я же говорю – колорит!

Короче, доехали быстро. На сами переговоры меня не пустили: они были какими-то жутко секретными. Предложили скоротать время в буфете. Моя фигура еще с маффином не справилась, тульский пряник ей точно был противопоказан. Но делать было нечего.

Час спустя одно закрытое заседание закончилось, и мы поехали на другое. В цитадель местной власти – так называемый белый дом. Там мне тоже предложили подождать в буфете. Но я не выдержала, заявила, что мне надо покурить, хотя на самом деле сигарету я в рот не беру. Выскочила из цитадели и прогулялась по площади перед «белым домом». Кроме обязательного памятника лысому мужику, рядом находился древний кремль.

Там-то я и побродила, наслаждаясь отсутствием суеты. Здесь не продавали газировку втридорога и не толпились туристы. К счастью, погода решила исправиться, стало посуше, и даже солнце попыталось выглянуть. Я присела на скамейку в скверике у старинной церкви.

Не прошло и пяти минут, как на соседнюю лавку спикировала семья. Мужчина с пивным пузиком, обвешанная массивными золотыми украшениями жена и мальчик лет пяти.

– Жрать хочу! – возвестил миру ребенок.

– У нас денег нет, – тут же отозвалась мамаша.