Себя на фоне Везувия, на фоне развалин, на фоне колонн… Ладно, буду скромнее: это были виды Помпей, но пару раз я попала в кадр. А потом там появился тот самый венецианец. Неизвестный оператор умудрился подробно и достаточно бесстрастно (камера в его руках не дрожала) запечатлеть сцену самоубийства. Мы с Марго смотрели не дыша. Прямо боевик и триллер в одном флаконе! Потом камера сделала резкий наезд на публичный дом со словом «Жизнь» над входом и метнулась к телу, распростертому среди древних камней. И…

– Ох! – выдохнули мы с Риткой одновременно.

Не поверили своим глазам, перемотали и сделали стоп-кадр. Ошибки быть не могло. Оператор крупным планом показал самоубийцу, словно собирался приобщить этот видеоматериал к делу. Он зафиксировал его лицо, плечо, руку. И… мизинец левой руки, на котором было кольцо. Массивная печатка с темным камнем и золотой буквой V.

– Держите меня семеро! – пробормотала я, чувствуя, что пол уходит из-под моих ног. – Я плюхнулась на стул: – Я знала это! Мои бредовые предположения становятся реальностью. Эти двое связаны! Да они просто братья по оружию и по драгоценностям. Я нашла в кабинете Корского точно такую же печатку.

– Странно, что твоими бредовыми предположениями до сих пор не заинтересовались какие-нибудь спецслужбы, – сказала Ритка.

– Ты имеешь в виду службу по доставке сумасшедших к добрым докторам?

– Не прибедняйся, Вик! Вряд ли ты считаешь себя безумной, скорее уж, безумно милой.

– Ну, скажем, у меня особый талант оказываться в эпицентре невероятных событий и находить им вероятные, и как ни странно, даже реальные объяснения, – скромно уточнила я.

– И как же можно объяснить, что у итальянца и россиянина оказались одинаковые печатки?

– Мало того, венецианец и москвич отправились на тот свет одинаковым образом, прихватив с собой молоденьких спутниц. Видимо, чтобы не скучать в аду.

– И что же между ними общего?

– Возраст, рост и вес, – начала перечислять я. – Они оба пожилые, среднего роста, полноватые, лысоватые. Не утратили мужских… э-э… инстинктов. Один – высокопоставленный господин из Венеции, другой – сотрудник нашего МИДа.

– Да, уж. Типичные чиновники. Интересно, взятки они тоже брали одинаковые? – подруга была настроена критично.

– Знаешь, а ведь есть вероятность, что они встречались, – поразмыслив, решила я. – Бюрократы обожают ездить на семинары, курсы повышения квалификации, обмена опытом и так далее. Можно предположить, что они где-то когда-то пересекались.

– Обменялись кольцами и дали обет почти синхронно убить любовниц и застрелиться самим?

– Не знаю, – покачала я головой. – Но должно быть что-то, их объединяющее. Надо спросить у Юры, не был ли Корский завсегдатаем какого-нибудь дипломатического конгресса в Венеции, на худой конец, кинофестиваля. Да и синьор Монти мог участвовать в «Днях итальянской дружбы» в Москве.

– Слушай, а ведь эта твоя Марианна Васильевна все знает, – вдруг поняла Ритка. – Раз она хотела показать брату запись этой душераздирающей сцены, значит, была уверена, что это ему будет интересно, это его касается.

– Черт! На самом деле, – согласилась я. – Кстати, у нее самой видеокамеры не было. Видимо, она попросила запись у кого-то из туристов. Или выкупила. Интересно, зачем? Может, она хотела предупредить брата об опасности? Мол, и с тобой случится то же самое… И действительно, случилось! А теперь еще эта авария. И у Марианны Васильевны теперь не спросишь. Ей кислородная трубка мешает все рассказать. И не только это…

Чем больше я узнавала, тем более беспомощной себя чувствовала. Куда мне девать целую кучу собранных улик? Интересно, как на меня посмотрит следователь, который официально ведет дело Корского, если я явлюсь к нему с этим диском и печаткой, найденной мною в кабинете покойного?

– Вряд ли он тебе обрадуется, – согласилась Ритка. – Как я поняла, дело о двойном убийстве возбудили для проформы, чтобы избежать слухов и пощадить чувства вдовы. Но следственно-оперативная группа не может не знать, что это убийство и самоубийство.

– Ну, если даже санитар в морге в курсе, то и следователю, наверное, сказали, – не сомневалась я. – И что мне делать? Может, Стасу позвонить?

Стас – наш с Риткой знакомый милиционер. Работает не для «галочки». Преступления не замазывает. Нормальный опер.

– Я ему уже звонила, – сообщила Марго. – Хотела о деле Корского что-нибудь выведать. «Как сообщил нам неофициальный источник», и все такое. Но – облом. Стас этим делом не занимается.

– Похоже, им вообще никто не занимается, кроме меня.