Шрифт:
Умберто прошел к креслу и сел, всем видом подчеркивая свое презрение к да Силва. Высокий полицейский встал перед ним, глядя на парня сверху вниз.
– Я собираюсь задать несколько вопросов и хочу, чтобы вы на них ответили. Ответили честно. Это ясно?
– Вопросы о чем?
– Умберто попытался прикинуться озадаченным.
– Что это все значит?
– Просто вопросы. Вот первый: вы слышали о Чико Хавьере?
– Да.
Парень был в курсе - явно по газетам. Казалось, у него мелькнула какая-то мысль.
– Вы же не думаете, что я...
– Знаете, как он умер?
– В газетах сообщили, что его убили. Господи! Вы же не думаете, что я ...
– Его задушили, - уточнил да Силва.
– Кто-то его задушил. Знаете, где его убили?
Этого в газетах не было - влияние Хавьера много значило.
– Где?
– нахмурился Умберто.
– Спрашиваю здесь я.
Парень облизнул губы, опустил глаза на ковер, словно пытаясь вспомнить, и тут же их поднял, не желая, чтобы его поведение было неправильно понято.
– Нет...
Первая ложь! Лицо да Силва оставалось непроницаемым.
– Сколько вас было?
– Было где?
– Участвовало в шантаже?
– Что? Не знаю, о чем вы.
– Прекрасно знаете. И я знаю, что вы знаете. Я говорю об афере с вымогательством, в которой вы участвовали вместе с Чико, Рамоной и другими.
– Я ни в чем не участвовал. Не знаю, о чем вы...
– Кто вел красный "феррари"?
– Не знаю я никакого...
– Умберто запнулся: лгать глупо, ведь не было ничего преступного в том, что он знает кого-то с красным "феррари".
– Я знаю только одного. Из университета.
– Как его зовут?
– Рикардо Каравелас. А что?
– Что он изучает?
– Право. Он на последнем курсе. А что?
– Потому что он мертв. Вы это знали?
Умберто побледнел, закрыл глаза и так стиснул огромными ручищами подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев.
– Как он...
– Слетел с обрыва. В тот момент он гнал под двести километров.
– И погиб?
– Погиб. Не знаю только, как скоро. Он пролетел сто метров, прежде чем ударился о скалы, а после этого машина перевернулась и падала ещё метров шестьсот. Она не загорелась...
– Так вот почему...
– Что?
Умберто глотнул воздуха и, отводя глаза, заставил себя молчать. Никто ничего не докажет!
– Вот почему его сегодня не было на лекциях!
– А вчера он был?
– Нет.
– Вы уверены?
– Я... я не знаю.
– Вчера его тоже не было. Вчера он сорвался в пропасть на скорости двести километров в час. И стал точкой на дне ущелья. Его "феррари" разбита вдребезги. А чемоданы...
– да Силва опустил вопрос о чемоданах, как несущественный.
– Вы на том же курсе?
– Он на год старше меня.
– Вы всегда замечаете, когда студенты пропускают занятия? Тем более, если они на другом курсе?
– Мы были друзьями...
– Я знаю. Где вы напечатали письмо?
– Какое письмо?
– Письмо о выкупе, какое же еще? Кто сочинил его? Неплохо, между прочим, получилось. Вы?
– Не знаю, о чем вы...
– Умберто изумленно уставился на своего мучителя.
– Долго это будет продолжаться? У меня дела...
– Вы с Чико были близкими друзьями?
– Да, близкими. И если вы думаете, что я мог убить его, то ошибаетесь.
– А были вы дружны с Рамоной?
– Рамоной? Я не знаю никакой Рамоны.
– Вы были друзьями с Чико Хавьером, и не знали даже имени его подружки?
– Мы были не настолько дружны...
– Вы только что сказали, что были близкими друзьями.
Парень молчал, постепенно распаляясь. Да Силва молча же следил за ним.
– По крайней мере, вы были достаточно близкими друзьями, чтобы помочь ему в задуманной афере, верно?
Парень сжал зубы. Да Силва спокойно его изучал.
– Чья это была идея? Ваша? Чико? Рамоны? Рикардо?
– Не понимаю, о чем вы говорите!
– Кто ещё был в деле, кроме вас четверых?
– Да говорю вам, я не знаю...
Да Силва удивился.
– Вы хотите сказать, что не знали, что Чико разыграл похищение, чтобы потребовать с отца выкуп в полмиллиона американских долларов? Но вы же были близкими друзьями...
– Не настолько близкими...
– И вы не знали, что по плану кто-то должен был вручить письмо с требованием выкупа? И, разумеется, его нужно было написать. Писали вы?