Шрифт:
– Никаких неприятностей не будет. А я получу удовольствие.
Она положила руку на телефон.
– Ну!
– Боюсь вы меня не поняли, - да Силва сунул руку в карман, достал бумажник и показал девушке удостоверение. Она с минуту его изучала, потом её рука упала с аппарат, она шагнула к креслу и рухнула в него.
– Полицейский! Надо же, из всех таксистов...
– она закрыла лицо, её плечи задрожали.
Да Силва поборол желание подойти её успокоить,. вместо сел на диван напротив и стал ждать, когда она справиться со своим горем. Когда, наконец, Рамона подняла глаза, он был неприятно удивлен, увидев, что она не плакала, а смеялась.
– Что тут смешного?
– Полицейский!
– она невесело усмехнулась.
– Чико это понравится полицейский ему помогает!
Да Силва заставил себя говорить спокойно.
– Полицейский помогает в чем?
– Но я же вам говорила. Посвящение в тайное братство...
Помрачнев, она покачала головой, досадуя на его глупость.
– Я говорила вам, разве не помните, в такси?
– и тут её вдруг осенило.
– А почему вы вели такси? Если вы капитан полиции? Это была маскировка?
– Я расскажу об этом в другой раз, - ухмыльнулся да Силва.
– как нибудь за коктейлем. А сейчас мне очень хотелось бы услышать объяснение вашей развеселой затеи, раз уж я в неё ввязался.
Тон её стал доверительным, она подалась вперед.
– Руководство университета серьезно возражает против студенческих братств; были кое - какие инциденты. Единственное, что разрешено - это всякие научные кружки. Понимаете, он в некоторой степени идет против руководства, и потому особенно смешно, что кто-то из властей, тем более полицейский, ему помогает. Понимаете, о чем я?
– она минуту изучала его лицо, затем протянула: - У вас просто нет чувства юмора.
– Боюсь, что нет.
Да Силва встал, спокойно глядя на нее
– Вы понимаете, конечно, что я должен информировать руководство университета...
Она грациозно встала с кресла и пошла к нему, заглядывая в глаза, пышная грудь прижалась к его руке, духи его просто дурманили.
– Но вы не скажете.
– Нет. Не скажу.
– Хорошо. В таком случае, - она по-мальчишески ему подмигнула, - я предложу вам выпить. Что вы хотите?
Рамона шагнула к маленькому бару в углу за роялем.
– Если только что-нибудь найду. Служанка на неделю уехала.
Голос её звучал приглушенно, она наклонилась, потом выпрямилась, лицо её порозовело, глаза расширились. Язык скользнул по губам.
– Идите сюда. Вы очень далеко.
Да Силва подошел вплотную и они молча посмотрели друг на друга. Служанка на неделю в отпуске. Чико в лачуге в Кататумбе. Их руки нечаянно встретились, и пальцы девушки сжали его руку с неожиданной силой. В голосе появилась хрипотца.
– Вы не ответили...Что вы хотите?
Несколько секунд паузы, потом да Силва наклонился, легонько поцеловал её в губы и тут же выпрямился, высвободив руки из её крепких пальцев.
– Когда-нибудь в другой раз, - спокойно сказал он, опять окинув взглядом элегантно обставленные апартаменты, - и точно в другом месте.
Она знала причину, но не могла удержаться, чтобы не спросить.
– Почему?
– За эту квартиру платит Чико, верно?
Рамона опустила глаза, казалось, изучая белый ковер. Потом подняла голову, дерзко глядя на него.
– Да.
– Вот потому в другое время и в другом месте.
– Но где и когда?
– Скажу при встрече за коктейлем, - спокойно заявил да Силва и решительно закрыл за собой дверь.
Рамона несколько секунд смотрела на закрытую дверь, потом пожала плечами. Капитан безусловно её волновал, в нем было все, чего она хотела от мужчины. И её призыв не остался без ответа. Но капитан да Силва прекрасно себя контролировал, судя по тому, как ему не понравилось увиденное в квартире. Но где был да Силва три месяца назад, когда она едва сводила концы с концами? В Кататумбе? Когда-нибудь за коктейлем, о котором он упомянул, она могла бы рассказать ему и о трущобах, и о Кататумбе...
В кабинке у стены ресторана Марио в Копакабане да Силва с Вильсоном после обеда наслаждались беседой за бокалом "Резерва Сан Хуан". В сумраке большого зала зеркало позади бара из джакаранды отражало знаменитую коллекцию бренди. Да Силва накрыл рукой свой прямой бокал - он отказывался от пузатых фужеров, считая их неестественными - и улыбнулся через стол своему американскому другу.
– Артистка, - вздохнул он с восхищением, к которому примешивалась плохо скрываемая грусть, - готовая артистка. Не говоря уже о том, что ослепительно красива. Ты бы слышал, как она смеется. Бернар в расцвете лет так не смогла бы...