– Мы сами ему все объясним. Идите.

Он поцеловал ее и подтолкнул в сторону комнат. Едва услышали, как хлопнула дверь прихожей, ведь мы сверлили друг друга взглядами, и я уже сжимал кулаки от чувства гнева в купе с тревогой, отец нарушил молчание. Так всегда было. Он никогда не перекладывал на других обязанности, глядя на него, сами поступали так же.

– Сынок, пойдем в кабинет. Разговор серьезный, да и не хочу, чтобы ты Анюту напугал.

– А почему я должен ее напугать? Что происходит? – последнюю я фразу я почти крикнул, потому что осторожный тон отца заставил все волосы на теле встать дыбом.

– Успокойся. Отец прав. Пошлите в кабинет, – начал Антон, ложа руку мне на плечо.

– Я не могу успокоиться, – уже не скрывая своего раздражения, скидываю руку брата. – Это все из-за того, что она ребенок? Так мне не надо это объяснять. Пока я хочу ее лишь оберегать. Все! – последнее слово я уже прокричал.

– Вот об этом нам и надо поговорить. Пошли в кабинет, не будем пугать наших женщин, – слово «наших» он как-то странно выделил, что заставило меня напрячься, но после этого я молча открыл дверь и первым пошел в кабинет родителя.

Можно бесконечно стоять в прихожей и накручиваться, но это не ускорит его объяснение. Если сказал – кабинет, то пусть хоть что случиться, он и слова не скажет. Да даже если сюда сейчас совет альф собрать, они не смогут заставить его говорить. Мы зашли и сели в зоне отдыха. Олег сел на диван, а я с отцом сели друг на против друга в кресла. Антон пошел к мини бару и взяв четыре бокала и бутылку виски, сел на диван, ставя все это на стеклянный журнальный столик.

– Думаю это нам понадобиться. Макс, только обещай, что не разобьешь этот стол. Знаешь же как он маме нравиться, да и сколько она его искала.

– И почему я должен его разбить? – с рыком отвечаю ему, складывая руки в замок на своих коленях поддаваясь корпусом вперед. – Может прекратите уже переглядываться между собой и ответите наконец, почему вы недовольны моей парой? Она же малышка, вы видите ее впервые в жизни!

– Это не так сынок. Просто Аня, – он замялся и отвел взгляд в сторону, прикрывая глаза, словно борясь с собой. Не нравится мне это, обычно такое его поведение переворачивает мир его собеседника с ног на голову. – Мы не против малышки. Просто она, она… – он трет руки, а это уже совсем плохо. Плохо, что ему больно это говорить, плохо, что он не может подобрать слов. От этого мне становится плохо во всех смыслах. Чувствую себя потерянным щенком.

– Что она? Просто скажи, пока у меня крышу не сорвало. Что происходит? Почему у меня стойкое чувство, что ты сейчас разрушишь мой мир и я никогда не смогу его склеить?! – я подорвался с места и тяжело дышал.

– Макс, успокойся, – Антон поднялся, и попытался взять меня за плечи. – Частично ты прав, – я уже хотел снова наорать на них за то, что мучают меня, но он меня опередил. – Хватит! Я же сказал, частично. Просто она.

– Нет, Антон. Это должен сказать я. В конце концов – это я глава семьи. Максим, она не твоя пара.

Четыре слова выбили весь кислород из легких. Я почувствовал, что начинаю задыхаться от обиды и горечи, от разочарования собственной семьей.

– Это из-за того, что она человек? Поэтому ты хочешь меня переубедить? Я не верю тебе! Ты ведь мой отец, как ты можешь делать мне так больно? – я кричал со всем отчаяньем, на которое только был способен.

– Нет сынок. Ты все не так понял! Дай мне договорить. Ты альфа в конце концов. Возьми себя в руки! – каждый из нас почувствовал, что отец выпустил свою альфа силу, пытаясь показать мне, что он глава семьи и надо уважать его.

– Так говори!

– Мы были счастливы, что ты нашел свою пару. Каждый хотел поехать за вами, но решив, что это будет нечестно, что кто-то из нас раньше увидит вторую луну стаи раньше остальных. Поэтому мы отправили Гришу, – видя, что я медленно, но верно приближаюсь к той точке, когда снова сорвусь, он поспешил продолжить, встав за кресло и до побелевших костяшек сжал спинку кресла. – Но это все лирика. Родной, она наша дочь, ваша сестра, – он жестом остановил меня, прося дать закончить, и дождавшись моего кивка продолжил. – Понимаю, звучит дико. Я вам рассказывал о подобных ситуациях.

– Но это были простые волки и у них никогда не было других детей. А у вас нас трое, и ты альфа! – взревел я.

– Макс, я тоже не понимаю, как это возможно. Но когда такое произошло впервые, тоже не верили. Но что поделать, если этот запах вишневого сада пленил всех нас призывая заботится. У вас нет детей, вы нас с матерью не поймете. Но нам хватило секунды принять ее и еще секунды, чтобы понять, что тебе будет больно от этого! Мне сейчас и радостно, и больно в равных долях. Поэтому твой волк и не хочет оставить на ней свою метку. Не из-за возраста. Просто ты спутал истинную пару с сестрой. Сынок, это…