– Ты волчонок, который будет меня всегда обе… обере… Оберегать? – так мило заикаясь она поджимала обиженные губки, пытаясь вспомнить слово.

– Да малышка, всегда. Давай согреем тебя? – и получив утвердительный кивок, перехватил ее удобнее, устраивая сидеть на левой руке. – Надо камин разжечь.

То ли для себя, то ли для нее говорил очевидные вещи и двинулся к нему. Хотел поставить ее рядом собой для ускорения процесса, но она крепче вцепилась в меня своими ладошками, и улыбка сошла с детского личика. В глазках появилось чувство тревоги. Поэтому пришлось оставить эту идею.

– Не бойся, я не спущу тебя с рук, пока тут не потеплеет, – она снова улыбнулась, и я приступил к работе. Делать это с ней на руках было трудновато-то, но все же осуществимо.

Камин разжег увы не с первой попытки. Мороз был сильный и дом тоже успел промерзнуть. Похоже тут давно не останавливались волки, свежую одежду приносят раз в неделю, как раз через два дня это снова должны сделать. В последние три дня был сильный мороз, что серьезно охладило сторожку. Дрова сильно промерзли и на мое счастье тут была бумага. Были бы дрова сухими можно было бы воспользоваться керосином, но так я только надымлю и не будет никакого толка. И вот спустя десять минут прогорели маленькие щепки, пламя стало стабильным и можно подкидывать дрова немного толще. Да и большие поленья, пожалуй, положу ближе к огню, пусть греются в первую очередь. Анюта итак прижата ко мне, плюс накинул на ее спинку плед, который согрел о свое тело.

Жалко, что она не волчица и судя по продрогшему телу и стуку зубов, малышка может легко заболеть. Этого я допустить не могу. Теперь я хотя бы понимаю, почему волк не спешит ставить ей метку – она же еще крошка. Да, найти свою пару такой юной это счастье для любого из нас. Но в тоже время и большая боль. Ведь вот она, так близко, но ты не можешь быть с ней в полной мере. Да и не волчица она, не поймет до конца моих чувств. Подрастет, захочет учиться, и не факт, что в нашем городе. Отпустить ее будет больно, ведь она уже будет источать совсем не детские феромоны. К тому моменту в голове будет лишь одно желание, присвоить себе, запереть в спальне и не выпускать, пока не почувствую, что внутри красавицы растет мой малыш. А если учесть, что за всю историю у альф было не так много случаев, когда истинной парой оказывалась человеческая женщина, и только один раз самая первая пара смогла зачать малыша, то шанс подержать на руках своего ребенка у меня нулевой. От осознания простой истины хочется выть на луну.

– Сколько тебе лет? – вынырнув из своих мыслей, решил узнать элементарные данные о своем сокровище. Она смешно начала загибать свои пальчики, а я ее мог налюбоваться этим.

– Четыре, – уже громко и четко ответила мне уже порозовевшими губками. За пол часа камин уже довольно хорошо прогрелся сам и начал излучать тепло по сторожке.

– Ты только в курточке, или может с рюкзачком?

Почему-то мысль о документах возникла только сейчас. Как-то же она тут оказалась? Явно не сама. Ее кто-то привез. Скорее всего мать, хотя это странно. Будь у меня ребенок, чтобы у меня не случилось, никогда бы не оставил его в лесу на произвол судьбы. Что же могло с подвигнуть ее на такое, ну или его, точно не могу судить?

– Да, он там.

И показала пальчиком на дверь, и я только сейчас заметил его. В комнате уже тепло и золотко спокойно осталась у камина, завороженно наблюдая за пламенем и явно наслаждаясь треском поленьев. Я взял маленькую сумку и открыл ее. Пара платьев, футболочки, кофточка, брючки, белье и внизу свидетельство о рождение с прикрепленной запиской. Сейчас и прояснится все.

– Сорина Анна Олеговна. День рождения 17 сентября. В этом году тебе пять лет, – тихо проговариваю текст свидетельства о рождении.

Подхожу к Анюте и сажусь на диван позади нее. Девчушка легла на животик и подперев голову руками машет ножками, увлеченная пламенем, в то время как я разворачиваю записку.

«Здравствуйте. Не знаю, как к Вам обращаться, но я точно знаю, что Вы благородный человек. Позаботьтесь о моей дочке, очень Вас прошу. Я умираю и не могу оставить ее на произвол судьбы. Может показаться ужасным, что я бросила ее в лесу, одну, когда надвигается ночь. Но я знала, что Вы ее найдете. Я верю цыганкам. Кто-то назовет меня глупой, но игнорировать слова настоящей цыганки нельзя, когда говорит о будущем, помогает с правильным решением. Надеюсь, что правильно поняла ее предсказание. Попытайтесь меня понять, она увидела мой недуг и сказала, что время увы на исходе, и сказала, как подарить любящую семью для моей девочки. Я ей благодарна и буду еще больше благодарна Вам, если приютите мою дочь. Она очень спокойная малышка, любит много гулять и петь, уже хорошо рисует. Кушает все подряд, не привередничает, послушная, ей всего четыре, вспоминания обо мне уйдут. Цыганка помогла с этим, возможно уже сейчас Аня меня забыла. Позаботьтесь о ней. Спасибо Вам!».

Странно все это. Завтра надо будет разобраться, а пока малышка. Только перевел на нее взгляд, а она уже сидит по-турецки и смотрит на меня?

– А ты и вправду волчонок? – у меня даже дыхание перехватило от ее слов.

А интонация, с которой она сказала? Не могу подобрать слов. Эти слова, как и рассмешили меня, так и заставили напрячься. Откуда она может взять такие мысли? Мы скрываем от людей свою сущность. Хоть с каждым столетием это сделать тяжелее.

– С чего ты это взяла? – попытался ответить, как можно ровнее и спокойнее.

– Не знаю, – она пожала плечами. – Помню просто. Тетя одна сказала, что меня серенький волчонок спасет. Вот, – и снова смотрит, ожидая ответа.

– Да, Анют. Можно сказать, и так. Давай ты сейчас немного поспишь. Уже поздно, а утром поедем домой.

–Мг.

Легкий кивок головы и она встала и открыла ручки для объятий. С радостью беру ее на руки и укладываю на диван, укрывая теплым пледом.

– А ты покажешь мне его? – и смотрит с таким любопытством, что хочется смеяться.

– Конечно, но чуть позже. Хорошо? – дождался кивка и плотнее подтолкнул вокруг нее одеяло. – Спи моя хорошая.