Шрифт:
– Ну а вообще, что?
– Ничего. Ничего не слышно. Толком.
– А ты хорошо глядел, хорошо искал?
– Хорошо, – ответил Застенкер. – Все оббегал, все обсмотрел. Ну, кроме севера, разумеется… Все пятки стоптал.
И Застенкер продемонстрировал стоптанные пятки. И почему-то еще ладони. Будто он еще и на ладонях пятки стоптал.
– Мне до твоих пяток дела нет. Мне есть дело до информации. Ты что-нибудь слышал?
– Сказки, – ответил Застенкер. – Легенды. Песни. Хочешь, спою?
– Не надо, – замахал руками Пендрагон. – Не время для песен.
– Ну, конечно, не время, – хмыкнул Застенкер. – Это ведь не стихи. Я слышал, ты одержал победу на конкурсе?
Пендрагон скромно потупился.
– Как там… «Беспредел медведей в Тевтобургском лесу»? Оригинально, высоко…
– Народу нравится, – также скромно сказал Пендрагон. – Настоящее искусство, как говорил Персиваль, проникает даже в самые черствые души.
– Голова-то не болит? – продолжал ехидничать Застенкер. – После возложения знака на чело? Все-таки удар копытом…
– На что не пойдешь ради людей, – вздохнул деспот и потрогал забинтованную голову.
– А ты изменился, – хмыкнул Застенкер. – Изменился… С чего начинал, а? Мелкий грабеж, рэкет, громил каких-то навербовал… Мирный, Лева-Глаз. Времена уголовной романтики канули в Лету? Леву ты, я помню, в лучший мир отправил?
– В тот мир. – Пендрагон уточняюще указал пальцем в потолок. – Домой. Что поделаешь, человек не понимал момента. Ему бы все грабить и грабить, а государство на одном грабеже не построишь. Надо и созидать немножко. Экономика, идеология, тут на кастетах далеко не уедешь.
– Государственный муж, – покачал головой Застенкер. – Граф Столыпин. Да уж, времена кастетов прошли…
– Прошли, – согласился деспот. – Надо мыслить масштабно. А вообще, хватит болтать попусту, давай к делу.
И подбавил в тазик кипятка.
– Так, значит, ты говоришь, сказки? – спросил он.
– Угу, – кивнул Застенкер. – Легенда о Персивале – Победителе Дракона, легенда о Персивале и Полосатом Столбе, ну и в том же духе. А вообще, в народе…
– В каком народе? – Пендрагон хлюпнул водой.
– В основном, в гномьем. Гномов стало много…
– Это хорошо, что много. Гномы доверчивы, трудолюбивы. Особенно если с детства воспитывать. Народ надо воспитывать, Застенкер, народ любит уважение. Он любит, чтобы вождь был простой такой, такой же, как они сами. А тебе бы все по морде да по морде!
– По морде надежнее. – Застенкер тоже добавил себе кипяточку. – Так что вот. Кроме сказок и легенд, ничего. А вообще в народе…
Застенкер выдержал паузу.
– В народе муссируются слухи, что Персиваль жив.
Пендрагон занервничал.
– Что будто бы тогда, на болотах, он спасся…
– Фигня! – Пендрагон даже вскочил в своем тазу. – Абсолютная фигня! Не мог он тогда спастись! Тогда никто не спасся, только я и Зимин! Ты же видел этих красных зверей! Один такой быка может убить! А там, на болотах, их тысячи были! Мне до сих пор кошмары снятся!
Пендрагон сел, вытер лоб.
– Не мог он спастись… – сказал Пендрагон уже с сомнением.
– Ты сам видел, как он погиб? – вкрадчиво спросил Застенкер.
– Да… Нет. Не мог он уцелеть!
– Чего же ты тогда волнуешься? – прищурился Застенкер.
– Чего-чего, ничего! – деспот схватил чайник, нечаянно плеснул себе на ногу, зашипел.
Застенкер злорадно хихикнул. Пендрагон принялся дуть на ногу и дул, наверное, с минуту. Потом сказал:
– Во-первых, тогда я многого не знал. Ну, в смысле, о Персивале. И вообще, о том, как тут все устроено… А во-вторых, этот урод Зимин мне тысячу раз рассказывал, как Перца убили. Он-то это видел. Сам, собственными глазами…
– Его можно допросить? – деловито спросил Застенкер.
– Нельзя. Он еще тогда смотался.
– Ты в этом уверен?
– Увереннее не бывает. Он тогда в Лариску втрескался… Кстати, о ней ничего не слышно?
– Ничего, – помотал головой Застенкер.
– Жаль… Ну, так вот. Зима тогда в Лариску втрескался, а она его послала!
Пендрагон радостно рассмеялся, вспоминая былые приключения.
– Лариска его послала, Зима стал тосковать, ну а потом, как у всех этих романтиков, пошел к столбу… Свалил короче. Знаешь, я думаю, хорошо, что мы этот столб затопили. Теперь только мы координаты знаем.