Загида начала читать:

Сююм, как могла, объяснила содержание. Загида прочла раз, другой – и, похоже, смысл дошёл до неё. Ей стало грустно, появилось ощущение конца.

– Нет, девочки, – сказала она, – это слишком тяжело!

– Да, правда, – кивнула Сююм. – В траурные дни Тукая плачут не только дети, но и учителя.

Они перешли на юмористические стихи Тукая.

Снизу послышался голос матери:

– Девочки, к морю пойти не хотите?

– Нет, мама, не пойдём.

Следующие стихи были для детей.

– Что такое «шурале»? – спросила Загида.

– Леший, бес лесной.

– А «леший» что такое?

Загида так и не смогла представить себе это чудище.

Перешли к стихам Сагита Рамеева.

– Мы учили два его стихотворения, – сказала Гульчачак и продекламировала:

Сююм пыталась растолковать содержание стихов, но Загида не поняла. Прочла ещё раз.

– Ну, а теперь прочтите вы, – предложила она.

Девочки с чувством продекламировали в два голоса.

Загида сказала:

– Теперь поняла. В этом человеке есть гордость, большая сила духа! Кто он?

Загида хотела знать о жизни поэта. Девочки рассказали, что знали.

– Это я тоже запомню, – заявила Загида и переписала стихи в тетрадь. Она несколько раз прочла их вслух.

– Апа, вот ещё стихи! В школе мы распевали их под музыку. Читай, это ты выучишь быстро.

Загида прочла:

Каждое слово было ей знакомо. Девочки напели мелодию. Загида повторила стихи пять раз, после чего смогла пересказать наизусть. Ей вдруг показалось, что перед ней распахнулась душа живущих на севере тюрков, их сокровенные чувства. Она будто проникла в тайну неизбывного горя народа, не перестающего страдать уже много веков.

– А музыку кто сочинил? – спросила Загида.

– Поэт сам.

– В этих стихах слышится мощь, присущая самому народу.

Прочитав стихи несколько раз, Загида запомнила их.

– Никому не говорите, что я учила стихи, – попросила она. – Пусть для других это будет сюрпризом.

Дошла очередь и до Мазита Гафури. Внизу послышались шаги. Отец, вернувшись с моря, поднимался к ним. Увидев дочерей среди книг, разбросанных на ковре, он удивился:

– Как, вы всё ещё с книгами возитесь? Уже обедать пора.

– Бей-атам, я открыла для себя целый мир! Послушай стихи, которые я выучила.

И она прочла ему стихи Сагита Рамеева «Я».

– Машалла, машалла! – одобрил инженер. – А ты понимаешь, о чём они?

– Понимаю. И откуда у этого поэта столько гордости?

– Это гордость народа, который вот уже четыре столетия не склонил голову перед русскими. Всё оттого, что верит в свою силу.

Спустившись в столовую, Загида не переставала с восторгом говорить о стихах.

– Что, если сегодня остаться дома? – сказала она Хадиче-ханум. – Чего мы там не видели, в Стамбуле? – Всё те же мосты, те же улицы, всё те же крики армянских и итальянских зазывал. Гораздо интереснее посидеть дома с книгами.

– В жизни во всём нужна мера, – наставительно сказала Хадича-ханум. – Брать надо от всего понемногу. Стихами вы уже позанимались. Теперь пора подумать о прозе жизни. Если не выкупить платье сегодня, завтра в гостях будешь чувствовать себя неловко. Поезжайте с Сююм и доведите дело до конца.

– Я тоже хочу поехать с сёстрами, – сказала Гульчачак.

– Что тебе там делать? Останешься дома за старшую. Если придут гости, кто напоит их чаем? Я, что-ли? В доме три дочери, прилично ли это будет?

Гульчачак уговорили остаться.

– Если платье не готово, подождите, пока доделают. Или, если это возможно, пусть завтра доставят заказ сами – ровно к десяти утра. Тогда же и рассчитаемся. Собирайтесь.

Провожая девочек, Хадича-ханум напомнила Загиде:

– Непременно навести мать. Может, съездите к ней после примерки, пока платье дошивать будут?

Загида побледнела и проговорила упавшим голосом:

– Как мне ехать туда после вчерашнего вечера, после книг? Для меня тот дом как могила. Уже ничто не связывает с ним.