— Если для твоего спокойствия необходимо провести ритуал приношения клятвы, я не против пройти его. Но я вовсе не желаю, чтобы ты жила монашкой, — синие глаза пристально следили за каждым её движением, за каждым взмахом ресниц и качанием головы.

— Люди говорят — насильно мил не будешь. Если ты надеешься, что своим принуждением заставишь меня стать твоей любовницей, то этого больше не повторится, — твёрдо отрезала она. — Или в таком случае ты уже не готов принести клятву?

— Почему же? Только скажи когда, — холодно и надменно прозвучало в ответ.

— Надеюсь, вам отмерена долгая жизнь, — голос Станиса раздался из-за ближайших деревьев. Оборотень предпочёл показаться, когда Данат скрылся из виду. — И она обучит каждого из вас по-своему.

— Да будет твоя надежда услышана, а мудрость оправдана. Я хочу остаться ненадолго одна и помолиться.

В монастыре Мидэя могла молиться часами, наслаждаясь этим временем. В течение которого она могла общаться с создателем, ощущать его присутствие рядом с собой, его любовь и даже слышать ответы, которые звучали словно наставления от любящего родителя. Вот и сейчас её губы шептали вопросы адресованные лишь ему.

— Прошу, скажи, за какие такие качества ты возложил на меня эту миссию? Как мне справится, если я всё ещё чувствую себя одинокой? Где мне взять силы для отречения и стойкости перед соблазнами? Как примириться с самой собой? Ты доверил свой мир слабой женщине и дюжине распутных рыцарей, и это ввергает меня в отчаянье. Прошу пошли мне выдержки и ясности сознания, чтобы даже во тьме я могла рассмотреть твои знаки. Я хочу быть уверенной в своём пути, я хочу идти по нему в согласии со своей душой.

Она вернулась к костру, когда Фаромир щедро раздавал запеченное мясо, добытое на охоте.

— Мы предполагали, что святым духом ты не питаешься и обязательно придешь на запах, — довольно скалясь, он протянул ей сочный кусок грудинки, который Мидэя тут же принялась с аппетитом поглощать.

— У нас имеются вопросы, — пока она жевала, заговорил сидящий рядом с ней Икар, — Посовещавшись, мы решили, что каждый вечер, дабы сильно тебя не утомлять, мы будем задавать тебе по пять вопросов. Согласна?

— Удивительно, что бравые рыцари стали проявлять свои хорошие манеры, — удовлетворённо и сыто вздохнула девушка. — Я с радостью отвечу, если конечно ваши вопросы будут пристойными, и если вы тоже позволите мне задавать встречные вопросы.

— Тогда я первый! — заявил Икар. Но остальные рыцари тут же подняли шумный гвалт, устроив ссору из-за очерёдности.

— Выбери, — остановил перепалку князь, встретившись с ней глазами. — В связи с последними событиями вопросы накопились у каждого из нас. Просто выбери пятерых, завтра других, иначе дойдёт до драки.

— Ладно, тогда пусть свой первый вопрос задаст Хезер, — пожала плечами Мидэя, уставившись на Хезера с готовностью его выслушать.

— Расскажи нам больше о первородных племенах. Мы конечно наслышаны о происках разной нечисти, но как оказалось не все из них исчадья морока. Сколько их сейчас в округе и как можно безошибочно их распознавать?

— О, в округе из первородных сейчас только Станис и пятеро его самых сильных волков, которые следуют за нами изначально, — услышав это, оборотень пренебрежительно фыркнул, но внимание рыцарей пока что было приковано к девушке. — Насколько мне известно, первородных осталось не так уж и много. Из-за их строгих честолюбивых принципов они не желают смешивать свою кровь, поэтому их народ постепенно вымирает. В мире всё ещё здравствуют несколько сильных стай вольверинов, так же дети леса — прекрасные волшебные создания, которых всё-таки лучше не злить, эльфы, как вы знаете, бывают очень агрессивны, если осквернить их землю. Ещё шептуны и морские демоны. Шептуны произошли далеко в горах, в тёмных недрах земли. Как и морские демоны обитающие глубоко в море, они появились задолго до рождения первого человека. Первородные окончательно так и не приняли ни одну из сторон — они не склоняются ни к добру, ни ко злу, ни к свету, ни к тьме. Они могут вмешиваться, повинуясь своим интересам. Первородные не любят показываться людям. Особенно этого страшатся эльфы. Ты никогда его не увидишь, только если он сам не захочет себя обнаружить перед тобой. Так же и с волками. Встретив на улице вольверина, если он в человеческой подобе — ты ни за что не догадаешься кто перед тобой. Шептуны хоть и малого роста, но они большие ворчуны и неописуемые скряги. Хотя иногда они любят пошалить с людьми, пугают коней, прячут вещи, бросают в очаги всякую гадость, воют в дымоходе, запирают двери снаружи. Морские демоны довольно скрытны, и это понятно — они живут под водой. Но любопытства им не занимать, они показываются лишь тем, кого выбрали. Люди называют их русалками. А на самом деле русалки это непорочные девы морских демонов, которым позволяется лишаться девственности с мужчинами рода людского. Правда, после всего русалки убивают этих несчастных. Различить кто из них кто могут только одарённые. Остальной сброд, на подобие гулей или упырей — это порождение тьмы, твари созданные из гиблых душ. Я удовлетворила твоё любопытство Хезер? Теперь ты ответь на мой вопрос. Чего ты боишься больше всего? Только искренне.

— Не застать живой свою мать, — тихо ответил Хезер, понуро опустив голову.

— Благодарю тебя за честность. Теперь Икар, — улыбнулась Мидэя, взглянув на этого энергичного молодого человека с волосами цвета меди и глазами цвета мёда.

— А я хотел бы узнать какие ощущения даёт тебе священный огонь? Лионель не смог описать это словами, как мы его не пытали.

— Когда огонь пылает на мне — ощущение словно тебя обнимает ласковый и самый любящий человек. Не задевая тела, огонь сжигает все тревоги и унылые мысли, в чистоте возрождая твой дух и веру заново. От частого общения с огнём я могу на расстоянии или через прикосновение почувствовать натуру человека. Мои руки леденеют, если человека переполняет зло, и наоборот, они становятся горячими, когда рядом со мной доброе создание. А если вылить немного огня на ладонь и произнести имя человека — я могу узнать жив ли он ещё. Как зовут твою мать, Хезер? — вытащив из-за пазухи лампадку, Мидэя выпустила себе на ладонь пару искр.

— Гретта, — взволнованно задышал рыцарь.

— Твоя матушка в здравии, моя ладонь потеплела, — успокаивая Хезера, проговорила Мидэя. — Моя очередь задавать вопрос, Икар. Есть ли что-то такое, что не даёт покоя твоей душе из-за содеянного? — её внимательные глаза будто заглянули Икару в душу.

— Да … я … маюсь от странного чувства вины, — с трудом выдавливая слова, заговорил молодой рыцарь. — Однажды в одном из поселений вспыхнул крестьянский бунт и Данат приказал нам покарать зачинщиков. Мы казнили несколько десятков мужчин и женщин. И то … как на меня смотрели их дети — до сих пор мешает мне спать по ночам. Я сам вырос без семьи, поэтому мне знакомы тяжкие мытарства сирот.