— Ладно, попробуем по-другому, — не желая сдаваться, заявил Данат, упрямо поджав губы.

Во второй половине дня, Кресс отправил Мидэю ковыряться в цветнике рядом с фонтаном и беседками. Услышав шаги, Мидэя обернулась и снова чуть не заклякла, прирастая к сырой земле. К её ужасу в её сторону направлялся сам князь!

Сидя на корточках, опустив голову как можно ниже, Мидэя принялась усердно выщипывать редкие сорняки, с ничего не замечающим видом. Смотреть куда прошествует этот знатный деспот ей совершенно не хотелось, и уж тем более, оказывать ему знаки почтения, эти раболепные поклоны почему-то жутко смущали её.

— Ты конечно может и цветочек, но если ты думаешь, что я не заметил тебя среди этих розовых кустов, то ты сильно ошибаешься, Мидэя, — проговорил он как на зло, остановившись на противоположной стороне цветника.

— Если ваша светлость считает, что я должна изображать реверанс, то я и так склонилась до земли, — не глядя на него, проворчала Мидэя.

— Нет, теперь я хочу, чтобы ты подошла ко мне!

— Не могу, я должна выполнять работу, которую мне поручил управитель, — с упрямством, не поднимая головы, ответила Мидэя.

И тут она услышала, как совсем рядом просвистел меч. С неописуемым ужасом, девушка перепугано вскочила на ноги. Данат с размаху срубил сразу несколько розовых кустов. От растерянности, не успев сдержаться, она неожиданно выпалила:

— Что ты наделал, болван безумный, розы то тут причём?!! — и уже по его исказившемуся лицу, Мидэя поняла, что пощады не будет.

Поддавшись гневу, князь бросился к ней, грозно сжимая в руках свой меч. Но Мидэя, схватив на ходу кучу вырванной травы и швырнув ею прямо в Даната, помчалась к замку, подняв длинную юбку, в которой так предательски путались ноги.

— А ну, стоять!!! — разъяренно взревел Данат, догоняя её.

Это была самая невиданная и нелепая картина для тех, кому пришлось её наблюдать! Мидэя летела, как дикая лань. У попавшейся на её пути птичницы она выдернула корзину с сырыми яйцами, швырнув их в настигающего её князя. Убегая, она запускала в него всем, что только попадалось ей под руку: поленом, ведром, седлом, пригоршней песка. Добравшись до замка, Мидэя искала спасения на кухне, но обезумевший Данат ворвался за ней и туда, одолеваемый единственным желанием — схватить и проучить неугодную служанку. Мидэя металась по кухне, испугано крича, следом за ней, между столами и печами носился рычащий Данат. Даже властный разгневанный голос Гвен не смог остановить эту погоню. Схватив на бегу со стола острые пряности, Мидэя сыпанула ими в лицо побелевшему от ярости и измазанному яйцами князю. Но его не задержало даже это. Чихая и чертыхаясь на чём свет стоит он упорно пытался поймать шуструю девушку. В него летела мука, выпущенная из кабана кровь, соус, перья и очистки. Наконец, Данат всё-таки поймал её, и только лишь из-за того, что Мидэя поскользнулась. Свой меч он уже успел потерять где-то до этого. Повалив её на пол, Данат потащил за собой ещё какой-то тазик с ближайшего стола. Он с остервенением принялся обмазывать её чем-то белым и липким, приговаривая:

— Я тебя уничтожу … придушу … паршивка недалёкая, … быстроногое дикое чудовище! Это тебе за полено, а это за перец!

Мидэя изворачивалась и отбивалась, пока их всё же не отрезвил отчаянный вопль Гвен, сотрясающий воздух:

— Это я вас сейчас собственноручно поубиваю!!! Посмотрите только, что вы наделали с моей кухней?! Вы её разгромили негодники эдакие!!!

Данат сел на пол в лужу крема. Мидэя какое-то время просто смотрела на него, а потом от души расхохоталась, качаясь по полу рядом с ним, тыча в чумазого князя пальцем. А он, обведя глазами кухню и насмерть испуганных поварят, остановил свой взгляд на девушке, и не сдержавшись, тоже покатился со смеху. Потому что смотреть во что они оба превратились, без разрывающего смеха было просто невозможно, а весь свой гнев он истратил, пока гонялся за ней. Их дружно поддержали ввалившиеся на кухню рыцари, хохоча до упаду. Особенно они потешались, когда Данат и Мидэя попытались встать на ноги на скользком полу. Оба то и дело падали, перепачканные и страшные до общих коликов.

Пока Мидэя не догадалась уцепиться за Даната, а он в свою очередь не обнял её, и вместе они всё-таки поднялись.

— Мыться тоже пойдёшь вместе со мной? — прошептал Данат, перестав улыбаться, крепко прижимая к себе притихшую девушку.

Она снова застыла от взгляда проникающих и плавящих её синих как море глаз. Этот повелительный и магический взгляд одновременно зачаровывал и пугал её, заставляя дыхание срываться и замирать.

— А вот это уже не смешно! — подоспел Лионель, перетягивая Мидэю на себя.

— Ты сумасшедшая, но всё равно ты прелесть, — произнес Лионель, заворожено заворачивая обнаженную и мокрую девушку в сухое полотенце, после того, как он помог ей отмыться. — О чём ты только думала, Мидэя?!

— Я не знаю, — пожала она плечами. — Я не хочу, чтобы князь приближался ко мне, когда это происходит — мой разум охватывает мечущееся отчаянье, и я перестаю соображать, что делаю.

— Жаль только, что Данат эту погоню тебе в жизни не забудет.

— И я тоже, — прыснула Мидэя, снова залившись звонким смехом. — Он был такой нелепый в этой муке и перьях! Ой, я не могу!

— И я не могу, — еле слышно прошептал Лионель, прижимая её к себе всё сильнее, — Не могу, как хочу тебя. …Только моя.

И даже на следующий день, когда ей снова довелось прислуживать рыцарям за обедом, стоило ей только бросить взгляд на князя, как тут же пришлось зажать ладонью рот, чтобы сдержать вырывающийся смех.

— Смешно тебе, да? — не прошло это мимо внимательного Даната. — Я тоже рад, что за этот проступок ты целый год не будешь получать жалованья, отрабатывая нанесенный урон, за разгромленную кухню, мою испорченную одежду и униженную мужскую честь. И это я ещё проявил благосклонность. В течение этого времени ты не имеешь права покидать замок без моего ведома, иначе сразу же будешь причислена к беглым рабам и к уже пожизненной кабале. Теперь тебе смешно? — и он вцепился холодным жестким взглядом в эти искрящиеся зелёные глаза. Но вместо того, чтобы горестно качать головой, Мидэя взяла и вызывающе кивнула ему, улыбнувшись. На мгновенье Данат разочарованно застыл. А потом заговорил снова: