— Что, неужели мамаша Гвен разрешила тебе пощупать свою одноглазую дочурку? — заржали сзади.

— Нет, Квинс, её я оставил для тебя, чтоб тебе было о чём грезить по ночам.

— Дружище, уж ты заинтриговал нас дальше некуда, — обернулся к нему с улыбкой Данат. — Выкладывай уже, где ты без нас набрёл на эту клумбу?

— Ты не поверишь, у тебя в замке, но вырос этот цветок в лесу, далёко отсюда, — ответил Лионель.

— Данат, а что Кресс уже начал набирать в служанки лесных кикимор? — зашелся хохотом Росс. — Ты что докатился уже до того, что спариваешься с духобабами? Надеюсь, ты не поворачивал её к себе лицом?

— А я надеюсь, что ты не захлебнешься слюной от зависти, — обернулся к нему Лионель. — Но предупреждаю, протянешь к ней свои лапы — и я выпущу тебе кишки. Дружба здесь уже будет не причём.

— Ну, ты хоть подробней опиши нам свою любовь, чтоб мы её ни с кем не спутали, ни дай бог, — ухмыльнулся молодой князь.

— А ты её ни с кем и не спутаешь, мой князь. У неё чистая бархатная кожа, стройные ноги, упругие груди, тонкая талия, золотистые волосы и совершенно потрясающие зелёные глаза! — с заносчивостью усмехнулся ему в ответ Лионель. — Она просто красавица!

— Которую, ты шустрая скотина, увёл у нас из-под носа. Это ведь она должна была на днях разливать нам вино! — воскликнул Данат, не переставая скалиться.

Такие дерзкие перепалки для них были привычным развлечением, как ни грубы били бы их слова, брошенные друг другу в запале, в душе они непоколебимо оставались преданными своей мужской дружбе. Воины были уверены, что ни один враг, ни одна женщина, никогда не разрушат их братства.

Но вот только это было до Мидэи. …

Самодовольные бесшабашные сорвиголовы даже не подозревали, что это был последний день, когда их дружба была ещё столь крепка. И что теперь двое неразлучных друзей превратятся в заклятых соперников.

А пока они маялись дурью, подначивая друг друга, не замечая, как неуклонно меняется их горизонт.

— Нет, ты всё-таки хитрая сволочь, Лионель! — продолжал Данат. — Учитесь у мастера, благородные господа, в этот раз он решил утереть нам всем носы! Мне просто не терпится, хоть одним глазком взглянуть на твою богиню лесного луга!

А в замке, над Мидэей до самого вечера, смеясь, подтрунивала Милка, по поводу предстоящей ночи.

Дурачась, в шутку Мидэя бросилась от неё наутёк. Она промчалась по одному из коридоров, пересекла зал, и с силой распахнув дверь, вылетела в коридор северного крыла, с размаху врезавшись в широкую крепкую грудь синеглазого молодого человека. Как того … на портрете.

Мидэя так и застыла, поздно осознав, что перед ней сам князь Фараса, но на том её мысли и оборвались. Этот синий взгляд превращал в мрамор и обездвиживал не только тело, но и мысли.

— Вероятно, я подожду, — высокомерно произнес он, с любопытством разглядывая её лицо, но Мидэя не понимала, чего он требует.

— Мидэя, Мидэя, — зашипел сбоку перепуганный голос Милки.

Покосившись в её сторону, Мидэя заметила, как та присела в поклоне. Невольно вздохнув, Мидэя с запозданием сделала тоже самое, опустив глаза, и наконец, вырвавшись из плена этого цепкого княжеского взгляда.

— Мало того, что чуть не затоптала меня, так ещё имела дерзость проявить неуважение! Хм, — проговорил князь, властно приподняв её за подбородок, желая снова взглянуть в лицо девушке. — Ах, вот он этот лесной изумруд!

— Тебя затопчешь, — сдержанно выдавил Лионель, подходя ближе, собственнически убирая руку Даната от лица Мидэи.

Данат лишь усмехнулся:

— Поздравляю, Лионель, довольно милый цветок! Пусть подают ужин. И ещё, — пройдя несколько шагов, Данат обернулся, успев заметить, как Лионель обнял девушку, целуя её в лоб. — Кроме всего прочего, она, — он указал на Мидэю, — Моя служанка, а уже потом твоё утешение, Лионель. Я хочу много вина, и сегодня она будет нам его подавать! Ты же не лишишь нас удовольствия лицезреть свою незабудку? — с этими словами, круто повернувшись с надменной усмешкой на красивом лице, он направился дальше.

— В следующий раз смотри под ноги, хорошо? — раздраженно проговорил Лионель, обращаясь к прижавшейся к нему девушке. — Я буду рядом.

— Это просто какое-то наваждение, — прошептала Мидэя, оставшись с Милкой наедине, — Князь словно припечатал меня к месту. У него … очень опасный взгляд.

— А я говорила тебе, не смотри демону в глаза! Надо постараться больше не переходить ему дорогу, и не перечить ему, чтобы не злить. Князь Данат их вожак и наш повелитель, он опасен, и это известно всем в Фарасе. Так что постарайся быть для него незаметной под прикрытием Лионеля.