Наверное, её истерика и помогла ей бесшабашно и вызывающе исполнить свою роль, уже не углубляясь ни в суть, ни в мотивы. Нервно размахивая руками, она дошла до дома, где предполагаемо отсиживался Лион. Тут же выскочившая охрана незамедлительно доставила её прямиком к нему.

– Прошу прощения, задержалась! – заявила она с порога. – Ах, извини, но действие той дряни, которую ты мне «так любезно» дал уже прошло. Ну да ничего, обойдемся и без этого! – её собственная злость заставила Джесс выплеснуть всю свою наглость и решительность. Она принудила себя выглядеть раскрепощенной и доступной. Хотя это и не привело ликанов в замешательство. Наоборот, при виде обнажающейся девушки у них у всех заблестели глаза.

– Только вначале, я хочу удостовериться, что с Ником всё в порядке! – совершенно голая, упершись руками в бока, заявила Джессика, стараясь не дрожать.

– Хорошо, – похотливо оскалился Лион, подходя к ней ближе. – Сейчас его приведут. Какая же ты хорошенькая, – он провел рукой по безупречной коже, коснувшись её груди. Затем положил свои руки на её бедра, – Замечательно, мы с тобой отлично проведем время.

Джесс стояла с равнодушием манекенщицы, содрогаясь от брезгливости лишь внутри себя. Когда он прикасался к ней, она представляла как Дэвид разорвет на части этого выродка, смеющего так относиться к ней. И представляемые ею картины не вызывали в ней должный ужас, напротив – они вдохновляли её.

В комнату вошел Ник. Послушный и безучастный ко всему. Он смотрел сквозь неё пустыми глазами. И её душа вдруг сжалась от невыносимой боли. Джесс даже не замечала, как по её щекам катятся слёзы.

Ждать пришлось недолго. Лион даже не успел полностью раздеться. Как в окно, выбивая его вместе с рамой, влетело нечто, что трудно было даже назвать созданием. На её глазах, обернувшись таким же существом, Лион сцепился вместе с ним. Издавая свирепые гортанные звуки, они покатились клубком, выломав один из перестенков. Девушка оставалась недвижимой. Она внимательно следила за ними, без единого признака страха в глазах. Джесс ждала развязки, потому что её душа жаждала мщения!

Он убил его очень быстро. Как-то так взял, и разорвал пополам, словно старого плюшевого зайчонка.

И вот уже переступая через обломки кирпичей, приняв свой первоначальный облик, приказав кому-то на ходу сжечь останки, Дэвид уже направлялся прямо к ней, неодобрительно хмурясь.

– Одеться не пробовала? Я, например, уже.

В это же время в дверном проёме появился Рой.

– А зачем? – напустив на себя небрежность бросила Джесс. – Зачем прятать товар, которым торгуешь! Правда, Рой? – она подошла вплотную, к закатившему глаза Рою.

– Чего ты от меня хочешь, чтобы я застрелился? – их взгляды встретились.

– Нет, я хочу умереть с тобой в один день, и чтобы этот день настал прямо сейчас! Тогда у меня будет в распоряжении целая вечность, и я сделаю её для тебя невыносимой!

– Я тоже никогда не забуду тебя, Джесс, – бросил ей в ответ Рой, и ей показалось, что это прозвучало даже без его злой иронии.

– Кэтрин! – Дэвид поманил подругу. – Ты не могла бы помочь? – он указал глазами на взбунтовавшуюся Джессику. – Пока она не заработала себе пневмонию.

– Спасибо за заботу! – Джесс оттолкнула руку Кэтрин, принявшись с остервенением одеваться.

Когда услужливая Кэтрин, вцепившись в неё мертвой хваткой, вела её к машине, Джесс снова заметила Роя.

– Рой! – её крик получился таким отчаянным, что не взирая на ненависть, о которой она ему твердила, он всё же подошел к ней снова.

– Рой, … позаботься о Нике, – Джесс закусила дрожащую губу. – Постарайся сделать так, чтобы он ничего не узнал. … Хорошо? Скажешь ему, что я не выдержала всего этого и уехала в безопасное место. Что … что боже, что у нас с ним ничего и не могло получиться.

Рой кивнул, опустив глаза. Он слышал по её голосу, что Джесс вот-вот расплачется.

– Джесс …Дэвид он …неплохой парень, – выдавил Рой. Несмотря на свой природный цинизм, он всё же попытался её успокоить, причём действительно хотел сделать это от всего сердца, каким бы заскорузлым оно не казалось.

– Заткнись, – прошептала девушка, дернувшись от него в противоположную сторону.

Теперь она была одна. Ни близких, ни друзей, ни даже знакомых. Теперь она была окружена лишь одними ликанами, о существовании которых до недавно даже и не догадывалась. И если честно ни один из них не вызывал у неё настоящей симпатии. Исключение она сделала только для одного Ника, но и он теперь был для неё недостижим, как огонь, которым ещё мгновенье назад пылала только что потушенная свеча, … тлел лишь один черный фитиль, испуская тоненькую струйку ускользающего дыма.

Джесс замкнулась, замерла в себе. Весь путь, когда её куда-то везли – она молчала, не проронив ни звука. Джесс отказывалась думать, что будет завтра, или послезавтра. Она вообще теперь не представляла себе своё будущее. Чтобы не думать, она просто считала убегающие секунды. ... А свалившая её с ног болезнь, вообще явилась для неё чудесным избавлением от жутких предположений своей участи.

Каждый раз, когда Джесс болела – её организм заставлял её спать чуть ли не круглые сутки. Она превращалась в некую сомнамбулу, не отдавая отчёта кто с ней, и что делает. В детстве это была мама, которая несла возле неё свою вахту, укутывая её, или ставя компрессы. Выздоравливала Джесс обычно так же резко, как и заболевала – вскакивала с приподнятым настроением, демонстрируя волчий аппетит, и присущую ей активность. В то время отец называл её «непоседой» или «девчонка конфетти». ...