Ненавязчиво запахло росой, утренней зарей и цветами.

Братья еще секунду сидели, а потом сорвались с места, опрокидывая стулья и рванули на выход.

Развеяла магию.

Заклинание вообще-то было придумано для романтических парочек.

Но вот уверена, что комиссия прослушает что-нибудь ужасное со скрипом, рычанием, грохотом и другими эффектными звуками.

Хмыкнув, я направила бездумный взгляд в окно, крутя чашку в руках.

— … Да, говорят лорд де Лейр собрал всех академиков и самых сильных магов. В срочном порядке все они разрабатывают какое-то новое направление в магии. Говорят, это он после смерти жены все не может отойти и… — донеся до меня обрывок разговора отца с мамой.

Вздрогнув от неожиданности, я случайно дернула рукой и разлила чай на стол. Но даже не обратив на это внимание, повернулась к родителям.

— А что император? — спросила мама.

— А что он? — пожал плечами отец. — Он и раньше позволял де Лейру все. При всех минусах и жесткости лорда, за империю он любого порвет. А после того случая он, говорят, что вообще сам не свой был. Заперся у себя и никуда не выходил. А тут ожил… Может и к лучшему…

— П-пап, — не своим голосом и сжав дрожащие руки в кулаки позвала я.

Отец повернулся ко мне. Теплая улыбка коснулась его губ, смягчая строгие черты лица.

— Что, моя маленькая?

— А про кого вы только что говорили? — облизнув вмиг ставшие сухими губы, спросила я.

Родители переглянулись.

— Про лорда де Лейр, — ответил папа. Но заметив что-то в моем взгляде пояснил: — Тайный советник императора.

Дыхание стало прерывистым и поверхностям. Я схватилась за край стола, чтобы не рухнуть. В голове не укладывалось и…

— А он… — я с дикой надеждой посмотрела на отца. — А он разве не… не умер?

Мама и так с беспокойством смотрящая на меня, встала и подскочила ко мне, обнимая за плечи.

— Иалия, что с тобой? Плохо? Может приляжешь? Дакар, отправь кого-нибудь за целителем.

— Со мной все хорошо, — покачала я головой, продолжая жадно смотреть на молчаливого папу. — Пап, лорд… де Лейр жив?

— Да жив он, жив. Что ему сделается? — пробормотала мама, прикладывая ладонь к моему лбу. — Иалия, давай…

— Мам, — тихо-тихо позвала я так, что она замерла. — Он жив? Хассрат де Лейр, тайный советник императора жив? Это… правда?

Мама смотрела на меня непонимающим и встревоженным взглядом.

— Иалия, да какая разница, что с этим лордом, ты…

— Мам! — практически молящее сказала я.

— Иалия, — я повернулась к отцу. Тот нахмурился, но все же сказал: — Хассрат де Лейр жив и здоров. Если не веришь, можешь убедиться сама. Утром в газете напечатали его новые указы с его подписью…

Более не слушая, я вскочила и рванула на выход.

— Иалия! — закричала мама.

Стыдно. Действительно, стыдно.

Но мне сейчас не до этого. Мне просто жизненно важно было убедиться в том, что Хасс жив.

Совершенно наплевав на свой вид и что я в домашних туфлях, я бежала к ближайшему магазину.

Газета. Свежая газета.

Срочно!

Хасс… Хассрат…

Запнувшись, я едва не упала. С ноги слетела туфля. И я все же задержалась, чтобы ее одеть.

В магазин я влетела запыхавшаяся и попросила свежий экземпляр. Возникла заминка, когда оказалось, что у меня с собой нет денег.

Но мистер Кагер меня знал, поэтому махнул рукой, сказав, чтобы потом занесла. Поблагодарив, я вышла из магазина сжимая в руке заветный экземпляр.

До дома я не выдержала и начала листать страницы ища политические новости.

Открыв на нужной странице, я сразу увидела нужные мне приказы. С подписью лорда де Лейр.

Они переливались магией лорда.

Это я могла сказать точно. Ведь я сама подписывала его подписью.

Все еще не веря и боясь поверить, я вернулась на первую страницу.

Сегодняшняя.

То есть… Это все… Это же… Он…

Открыла на политических новостях вновь.

Он жив.

Он правда жив.

Слезы теплыми дорожками побежали по щекам, падая на бумагу. Я улыбалась как ненормальная. Смех так и рвался наружу.

А еще хотелось петь и танцевать. И кричать. И веселиться. И обниматься. И целоваться…

Хасс жив.

Я не знала как. Но была очень, очень сильно благодарна, что он жив.

Я закружилась прямо на улице, не обращая внимание на прохожих. Прижимая к себе газету. И плача, и улыбаясь одновременно.

Как же я счастлива!

Жив!

Домой я вернулась с широкой улыбкой, с дорожками от слез, растрепанной. И прижимая к себе газету, как великую драгоценность.