— А мне можно? — спросил Васса.

— Нам можно. Нам везде можно — мы чуть скромнее, мы не герои, которые спасают прекрасных принцесс. Ты, Крес, главное разведи костер под деревом и проследи, чтобы дым разбивался о ветки и не выдал нашей стоянки. Воон там милое местечко, подальше от лишних глаз. Сложи костерок и брось пару веточек для запаха, который нам обоим так нравится. И жди, просто жди — ни шагу.

— Смотри, Леший… — прошипел Крес. — Если обманешь…

— Мне даже не хочется отвечать на это глупое оскорбление, — замахал руками Леший. — Мне от здешних ничего не нужно: ни золота, ни драгоценностей, ни женщин. Только еда, вода, немного серицы и, если повезет, осел, чтобы все это дотащить до гор. Знаешь ли, в какой-то момент годы забирают жажду к стяжательству. Но любопытство оставляют. Вот ты, Крес, живой и здоровый, любопытнее, чем мертвый на дереве с кишками по веткам.

Они с Вассой скрылись за деревьями.

* * *

Крес сделал так, как показывал Леший, но костер определенно чадил больше, чем нужно. То ли в дровах было слишком много влаги, то ли трава оставляла желать лучшего, то ли у травника руки были чуть прямее.

Пока солнце закатывалось за горизонт и котелок изнывал на огне, все вело себя как-то иначе, чем прежде: и холод обступал плотнее, и деревья стенали и трещали по-другому. И тяжкое время тянулось все дольше, и вот ночь уже довлеющим куполом накрыла стоянку.

А Леший все не приходил.

С каждым дуновением северного ветра нарастало покалывание в боку. И росло все больше, не обещая ничего приятного. Крес покормил Аду, с трудом засунул пару ложек себе в рот. Горячая пища не принесла облегчения. Стало только тяжелее и его чуть не стошнило.

Крес сунул руку за шиворот и нащупал там свое проклятое сокровище. Ада посмотрела на него уже с другим выражением. В ее глазах, вспыхнул огонек страха. Она заскулила.

Может тебе от него избавиться? Оно меня пугает. Я чувствую, как оно отравляет тебя и забирает твои силы все больше и больше. Эта штука не предназначена для того, чтобы человек носил ее на себе. И в себе тоже. Выкопай яму и брось ее туда с концами. Те уроды только довольны будут.

Нет, нельзя, любовь моя. Хоть и носить его тяжкое бремя, но это единственная возможность вернуть тебя обратно. Другой не представится.

Ты уверен? В мире полно мудрых докторов и алхимиков. Если не в Альбии, то в других, спасенных королевствах, или еще дальше на Юге.

Мы уже не попадем на Юг, милая моя. Только на Север. Скорее всего, там и закончится наше с тобой приключение.

Остаться навсегда в этих снегах…

Только бы ты вернулась ко мне, а там уже мне все равно где. Признаюсь, я так далеко не заглядывал, но может те люди в Приюте позволят нам остаться с ними, хоть ненадолго, пока вторжение не захлебнется.

И ты хочешь ими пожертвовать ради меня?

Нет, конечно, нет. Но обратной дороги, я тоже не вижу. Я зашел слишком далеко уже тогда, когда позволил проводнику рассказать мне о Приюте. А потом повернуть было уже невозможно, я поставил жизни очень многих ради этого и продолжаю ставить. Я увидел выход и посчитал его единственно верным, хоть и грозящим бедою. Но потерять тебя было для меня еще худшим исходом.

Ты эгоист. Ведь делал ты это только ради себя.

Нет, ты ошибаешься, Ада. И в Приюте, когда ты прозреешь, я докажу тебе, что ты ошибаешься.

А может, и нет никакого Приюта?

Нет, есть. Слишком много людей начинают дрожать, когда слышат это слово. Даже Мерай говорила о нем с плохо скрываемым отвращением и затаенным страхом, а уж если чего-то испугалась Мерай, это уже что-то да значит. В конце концов, что мы можем надеяться найти на юге? Спасенный народ нам не помощник. Я слышал, местные власти жгут людей на кострах, повинуясь воле Спасителя, которого они не видели ни разу в жизни. Такое даже для абелей слишком: они давно ведут жизнь без богов, только лишь упоминая их всуе.

Я тоже слышала об этом… Но может это только слухи? Между нашими государствами была война, которая так и ни чем не закончилась спустя много лет.

Может ты и права. В любом случае то, что люди Спасителя не внушает мне надежды вовсе. Тебя будут окунать в ледяную воду, морить голодом, привяжут к стулу и просверлят голову, чтобы душа очистилась. А я буду на это смотреть и молиться.

Тогда с чего ты взял, что в Приюте будет по-другому?

Потому что Мерай боится их. Это что-то реально крупное. К тому же этот Леший явно преклоняется перед тем, кто его создал. Алхимик — так, мне сказали, его называют. Самый мудрый и могущественный из всех алхимиков, что рождались на свет.

И ты хочешь участвовать в его делах?

Нет. И я уже решил, где пройдет граница моего участия. Только надеюсь, что я уже не перешел ее. Все что я делаю, я делаю только ради тебя. Моя жизнь стоит гораздо меньше.

Дурачок ты, дурачечек мой.

Я очень хочу, чтобы все было, как прежде, Ада. Очень хочу.

Но как прежде не будет ничего и никогда.

Да и пусть. Север большой, и где-то точно есть безопасное место. Туда мы и уйдем. Алхимик должен знать.