— Это что родительская ответственность за убитых родителей?

— Нет, простая осторожность, о которой засранец походу не имеет никакого понятия.

— Так что, никак не вспомнишь имена его сестер?

— Глупость какая-то, — смутился Крес, вспоминая остекленевшие глаза в хижине. — Какая разница, как их звали?.. Ну, Алька и Соша … и младенец, его не помню.

— Потому что у него не было имени, Крес. Потому что на него пал жребий. Малыша зачали, выносили, родили и выходили, чтобы принести в жертву кхамерам. Каждая из женщин рок’хи должна принести такую жертву Лесу. И Киша принесла, если помнишь. Есть у них такой старый Договор. Да, рок’хи торгуются с чудовищами ради выживания. Иначе кхамеры нападали бы на рок’хи чуть-чуть чаще или же пришли бы однажды и убили бы вообще всех. А так они прикормленные зароются на пару месяцев поглубже и нападать не будут.

Крес вновь остановился. Ада уперлась носом ему в плечо.

— А ты что думал, что они будут разговаривать об этом на каждом углу? Нет, ничего ты не знаешь, Крес-Килса. Посмотри на этого мальчика, которого ты взялся воспитывать. И он мог оказаться на месте того несчастного малыша без имени. И Васса это знает. Это знает, каждый рок’хи. Парню тоже когда-то придется нести своего ребенка в лес. Не смей задавать им вопрос о цене.

— О цене, оплаченной кровью тысяч женщин, детей и стариков. Вампиры, кхамеры и ты со своим хозяином… Все вы одного поля ягоды.

— … мы с моим «хозяином» хотим дать им то, чего они лишены здесь, — продолжал Леший. — Это возможность мстить за годы унижений и попрания традиций. На протяжении долгих лет рок’хи вытеснялись со своих земель все дальше и дальше на север — туда, где они вынуждены жить так, как не живет ни одна обездоленная крестьянка в твоей распрекрасной Альбии. А чем дальше на Север, тем Лес более безжалостный. Представь себе, что рок’хи когда-то жили там, где родился ты…

— В Хакене я родился, — перебил его Крес, выбивая табак на снег. — Это далеко, и этот грех ты мне не припишешь.

— Допустим. Там когда-то жили другие, навеки сгинувшие в веках.

— Я о таковых не слышал. Мои дед и бабка прожили в Хакене всю свою жизнь.

— Может быть, твои друзья абели слышали? Они-то живут подольше тебя и многое помнят. Я думаю, когда ты доберешься до Приюта, тебе все же стоит поинтересоваться у знающих людей об истории твоей родины. Многое откроешь.

— Возьму на заметку.

— Крес, ты даже и представить не можешь, что перенесли эти люди ради вампирской жажды крови! А я предлагаю выход, который рано или поздно они сами изберут. Но будет уже поздно. А сейчас там, в Приюте, они соберутся все вместе. Один народ на Краю Мира, загнанный в ловушку, как стая одичавших волков. И им это понравится, а смерть близких только закалит их, сделает сильнее и яростнее в будущих битвах. Это великая сила! И пробудили ее не мы, а они.

— Прошу, не так пафосно, — поморщился Крес. — Скажи еще, что это твой долг, и ты делаешь это, потому что осознаешь величие момента и прочее.

— Я делаю это, потому что считаю это правильным, — твердо проговорил Леший. — И мне этого достаточно. Я очень давно живу и ясно вижу, что приходится выносить этим людям год за годом. И я очень хорошо это понимаю. А вот… зачем ты делал то, что делал, Крес-Клятвопреступник?

От глаза Лешего не укрылось, как Крес вздрогнул при этих словах.

— Больше самообладания, Крысолов, — рассмеялся Леший. — Ты думал, что я не узнаю одного из воспитанников Альбийского трона? Очень уж ты плохого мнения обо мне, Крес. Вряд ли простой ворюга разгуливал бы здесь с этой побрякушкой в кармане. Такие камешки просто так с неба не падают, как и босорки кстати, на которых даже харгеры не смеют идти в одиночку. Тут нужен опыт, опыт и еще раз опыт. Муса все же был мудрее большинства и догадался, что убить тебя будет большой ошибкой. Он, возможно, стал бы отличным д’ахгером — но этого мы никогда не узнаем. Я видел, как ты уделал Асу, как двигался — школа на лицо. Но тебе повезло, что Аса понятия не имел о какой-то особенной технике, — он был выкован Лесом. Им двигала борьба за выживание день ото дня, каждый удар сердца проверял его на прочность, — ему ты в подметки не годишься. Если бы его не измотали две предыдущие схватки, он бы не повелся на твой трюк с кнутом и располосовал бы тебя от нижней дырки до верхней.

Так вот, как один из псов, хранящих покой Ее Величества Эль Любимой и Гордой старой суки, ты не можешь не знать, чем оплачено величие вашего государства. И если сегодня по вашим чистым мостовым ходят красивые женщины под руку с сильными мужчинами, сочиняют стихи, поют и думают о прекрасном будущем, это не значит, что так было всегда, и что ваша прекрасная жизнь морально оправдана. В мире не было более отвратительного государства, Крес. Кому-кому, но не одному из прислужников вампиров меня судить и рассказывать мне о цене.

Он зашагал дальше. Крес, не отрываясь, смотрел ему в спину, глаза заливала испарина. Тут что-то потянуло его за рукав — Ада звала его идти дальше.

* * *

— Значит так, голубки. Вон за тем холмиком расположилась милая деревушка, где живут жирненькие рок’хи, к которым неплохо бы заглянуть на огонек. Вам обоим с вашими лощеными личиками туда не стоит соваться. Слухи в последнее время летают выше крыс. Так что ты, Крес, со своей пассией уже личность легендарная. А вы, молодой человек, пойдете со мной.