Нужно только достать ее, дать забрызгать пол — от всей души. Нож все еще лежит в пальцах. Просто схвати псоглавку за шкирку и ударь острием прямо в шею — туда, где кровоток сильнее всего. Девочка умрет быстро — бульк, и все! а ты сможешь выжить, и спасти Сарета.

Спасти Сарета ценой всего одной никчемной жизни… или двух никчемных жизней.

Викта колебалась. Штаны уже насквозь промокли от крови. Кружилась голова. Страшно кружилась.

— Жу, — произнесла она дрогнувшим голосом. — Иди сюда, маленькая.

Псоглавка вздрогнула, подняла голову и побледнела. Должно быть, Викта выглядела хуже некуда. Она вытянула вперед окровавленную руку, обняла Жу за плечи, прижалась к ней всем холодеющим телом. Какое же оно горячее от страха. Как пахнет ее страх, ее волосы, ее кожа. Псоглавка начала вырываться и что-то верещать. Викта сделала над собой огромное усилие, навалилась на нее и прижала к полу. Уперлась локтем в трепыхающуюся грудь, посмотрела прямо в напуганные детские глазки. Подняла философский камень.

— Смотри вот сюда, — ударила ногтем по желтому глазку.

Жу глянула туда быстрыми глазками раз, другой и… Да, угадала. Философский камень желал именно ее крови. Держи ее, дорогуша, крепче держи. Это не займет много времени.

Викта поднялась, не выпуская камня, сжала нож. Ее зверски шатало, но для того, чтобы резать и колоть сил наверняка хватит.

Лишь бы не грохнуться в обморок раньше времени.

Она прижала острие ножа к ее оголенной руке и резко разрезала. Жу взбрыкнула и завизжала. Викта упала на нее, въехав лбом ей в лицо. Псоглавка подавилась собственным криком.

— Тихо, — прошипела нитсири, погружая камень в ее рану, исходящую горячей кровью. Жу сделал глубокий вдох и завопила прямо ей в ухо, пыталась одернуть руку. Но Викта вцепилась в нее, как коршун, поила философский камень, шикая на все ее попытки вырваться.

— Вихта, — стонала псоглавка, не понимая, что же произошло с ее спасительницей. — Вихта.

— Молчи! Если не хочешь, чтобы я зарезала тебя, помалкивай.

Как ни странно, но псоглавка сразу же затихла. Викта поднялась на колени и потянула девочку за руку. Та подчинилась и встала рядом, дрожа как в лихорадке. Викта подставила камень прямо под ярко-красную струю и смотрела, как она скрывается в темных глубинах, а алый огонек загорается с новой силой.

— Вихта, — рыдала девочка еле слышно, по ее шее градом катились капли пота. — Деламеха аде…

— Знаю, — буркнула Викта, наблюдая за кормежкой. — Мне тоже очень больно, но я терплю.

Крови-то, крови-то сколько под ее ногами. И там была и ее кровь, и кровь Жу. А голова все кружилась.

Доволен? Глазок моргнул. Еще бы. Еще бы. Почему ты не перерезала ей глотку?

— Потому что она одна, глупая ты погремушка, — пошептала Викта. — А нам еще идти и идти.

Глазок снова моргнул. Ну, тебе виднее. Но я буду ждать добавки.

— Жди, — сглотнула нитсири, убирая камень в карман. Пробудила Талант и сразу же одернула его. Не успев проснуться, тот взбрыкнул, как необъезженный жеребец, но Викта уже привыкла к его фокусам. Стой смирно. Вот так вот. Убери эту боль, пожалуйста.

…

Теперь ей было немного лучше.

Она облегченно выдохнула. Кровь больше не лилась. Осталось…

Нитсири схватила девочку за окровавленную кисть двумя руками, словно собираясь сделать ей «крапивку», и ударила по коже разрядом. От неожиданности девочка даже не успела взвизгнуть — кожа на руке начала исходить жарким паром. Под ее запоздалый крик Вика отодрала ладони — на них остался верхний слой еще розовой кожи. Девочка бросилась на пол, прижимая к себе многострадальную руку, рыдала в голос.

— Дай посмотреть, — согнулась нитсири, хватая ее за предплечье. Та одернула руку и закричала еще громче.

— Дай мне! — гаркнула на нее Викта и пригрозила ножом.

Девочка, размазывая слезы по красному лицу, сунула ей руку. Очень грубо. Очень. Следы ее ладоней отпечатались на коже двумя яркими ожогами. Но раны больше не было. Только тонкая полоска шрама и два ожога от наложения рук, больше ничего.

Абель Ро выпорола бы ее за подобный результат, но сейчас старой ворчуньи здесь не было. Они были не на экзамене.

— Хорошо, — кивнула Викта и отпустила ее. — Теперь иди собирайся. Мы уходим отсюда.

Жу не сдвинулась с места, а только размазывала слезы по красному лицу. Нет, не была Викта ее спасительницей.

— Послушай, — сказала Викта ледяным голосом, хватая ее за шиворот и привлекая к себе. — Ты теперь моя. Слышишь? Моя. Это мое, — погладила она ее по волосам. — Это мое, — дернула за нос. — И это, — ткнула она ее в грудь так, что та едва не упала. — Давай, топай.

Браво, нитсири!