Когда мы подъезжаем к зданию компании, я привычно нахожу глазами худую фигуру в черном худи с капюшоном - укрывшуюся в тени, за углом недавно отреставрированного здания. Кто это - сталкер, поклонник или хейтер - я так и не поняла. Но сократить расстояние этот человек ни разу не пытался, да и охрана предупреждена заранее… потому спокойно выхожу из машины и даже не реагирую на пару телохранителей, появившихся передо мной и сопровождавших меня до дверей.

– Что у нас с расписанием?
– спрашиваю у Анны.

– В два часа у вас встреча с рабочей группой по продвижению нового мерча, в три - телефонный разговор с режиссером…

– Я не хочу с ним общаться, пока они не согласуют со мной фамилию сценариста, - сухо отрезаю, игнорируя лифт, который в этом здании казался инородным элементом, но был вмонтирован под нажимом Константина Игоревича.

Поднимаюсь по лестнице, в реставрацию которой вбухала целое состояние.

Да, это дело принципа.

– Это хороший режиссер, и мы так много времени потратили на то, чтобы договориться именно с ним. А продюсеры… - тараторит мне в спину Анна.

– Тебе напомнить, сколько отличных инициатив загубили плохие сценаристы? Мы сейчас не про Голливуд говорим, а про нашу страну - и здесь без толкового сценариста можно вообще ничего не начинать, даже если у тебя в кресле режиссера сам Бог сидеть будет!
– отрезаю уверенно.

– Богу сценарист не нужен, - замечает Анна, чуть нахмурившись.

– О, поверь, ещё как нужен! Загляни в его главную книгу, - бросаю ей и вхожу на территорию своего этажа.

Я говорила, что обожаю это здание?.. Команда дизайнеров и реставраторов сделала из него место, в котором я всё время хочу находиться. Тут даже моё личное крыло есть со спальней, гостиной и душевой комнатой.

– Константин Игоревич ждёт вас в вашем кабинете, - поднимается на ноги секретарша, встречая меня.

– Я уже знаю, - кивнув на следовавшую за мной Анну, отвечаю и открываю двери.

– Вы быстро закончили, - замечает Костя, разворачиваясь ко мне.

Идеально подтянутый, в идеальном костюме, с идеально уложенными волосами и вечно строгим выражением на идеальном, с точки зрения геометрии, лице.

Да, согласна, описание звучит недурственно, но это я не упомянула о характере…

– Ты стоял у окна и ждал моего возвращения?
– усмехнувшись, прохожу к своему столу.

– Что произошло на интервью?
– игнорируя мой вопрос, мужчина обращается к Анне.

– Они попытались спровоцировать Миру и выяснить её политические взгляды, - тут же сдаёт меня моя подчинённая.

Нечего и говорить - у меня команда мечты!

– Ты связалась с их руководством?
– чётким голосом спрашивает Константин у Анны.

– Руководство и придумало эту провокацию, - протягиваю безмятежно, усаживаясь на своё рабочее место.

Взгляд, которым мужчина буравит лицо моего менеджера, вынуждает ту опустить голову и поджать губы. Да чего говорить? Даже мне становится за неё неловко - хотя это была вообще не её вина!

– Константин Игоревич, всё обошлось. Незачем запугивать персонал, - отзываюсь не без иронии, пробуждая свой компьютер.

– Они тайно записали голос Миры, когда она попросила выключить камеру, - произносит Анна.

– Да, что у тебя за слово-недержание?
– искренне поражаюсь, подняв на неё глаза.

– А у тебя что за беспечность? Про предыдущий иск забыла?
– чеканит Константин, повернув голову в мою сторону, но даже не взглянув на меня; затем переводит всё своё внимание на Анну и отдаёт сухую команду, - Ко мне в кабинет.

– Да, - отзывается та и выходит за дверь.

– Я там даже не материлась. К чему такая паника?
– тяжело смотрю на него.

– Мира… - Константин опускает взгляд вниз, и эта пауза в его речи щекочет нервы.

Вот, всегда он так! Слишком серьёзный. Слишком ответственный. Слишком «слишком».

Ему не хватает только круглосуточную охрану ко мне приставить и юриста с томиком обновленной конституции.

– Ты ведь в курсе, почему мы сейчас на волне?
– спрашивает мужчина, всё так же не глядя на меня.

– Потому что я нравлюсь народу?
– растягиваю улыбку на губах.

– Потому что в твоём творчестве люди нашли отдушину. Пусть тебя воспринимают, как оппозиционерку, пусть твои комиксы считают политической сатирой, пока ты сама публично ни в чём не призналась - к тебе нет и не будет претензий.