Звучит действительно дико. Каждый раз.

– Не пытайтесь политизировать моё творчество. Оно бесцветно в этом смысле, - спокойно сообщаю слишком рьяной журналистке, решившей с чего-то, что уж ей я точно раскрою всю правду!

– Но сейчас, когда комиксами о Росе зачитываются все - от подростков до стариков, а продукция под вашим лейблом сметается с прилавков буквально в первые же недели продаж - не важно, что вы продаете - вы не можете и дальше избегать этого вопроса! Ведь буквально вся страна ждёт на него ответ!
– повышает голос девушка, крепко сжимая блокнот в руке и едва не пронзая меня взглядом, полным азарта и в какой-то степени даже агрессии.

Решила, что прижала меня к стенке всем своим воодушевлением?

– И почему этим всегда заканчиваются все мои интервью?..
– с усталой улыбкой смотрю на своего пиар-менеджера.

– Но мы ещё не заканчиваем… - растерянно замечает журналистка, кося глазом на своего оператора.

– Мира не любит давление. Мы вам об этом сообщали. И обговаривали условия прежде, чем назначить дату, - замечает в ответ Анна, поправляя оправу дорогих очков.

– Прошу прощения, если нарушила условия договора: просто я так взволнована! Вы крайне редко соглашаетесь на интервью, и я…

– Ваше руководство пообещало нам комфортные условия для съемки и непринужденную атмосферу во время интервью, - протягивает мой пиар-менеджер, перебивая её и поднимаясь на ноги, - но всё, что мы видим - очередную несдержанную журналистку и перечень стандартных вопросов.

– Прошу вас, останьтесь!
– взволнованно произносит девушка, заметив, что и я поднимаюсь на ноги, - Это такое важное интервью для меня! Моя карьера полностью зависит от вас!

Выходит, пообещала начальству, что добудет ответ на тот самый вопрос…

Как предсказуемо.

– Выключи камеру, - обращаюсь к её оператору, и тот послушно выключает аппаратуру, с настороженностью поглядывая на свою коллегу, - Вы хотели поднять тему такого явления, как «МираМания», в начале нашего интервью… - разворачиваюсь к журналистке, - так, вот, мне, как лицу сразу нескольких крупных торговых марок, запрещено отвечать на вопросы политического характера - думаю, вы прекрасно об этом знаете. Если бы я хотела баллотироваться в президенты, я бы обязательно оседлала коня своей популярности, сообщив в камеру всё, что вы так хотите услышать, но я не имею подобных амбиций. И возглавлять протестное движение в стране я тоже не намерена. Моё имя звучит громко лишь потому, что я без стеснения рассказала людям о своих кринжовых фантазиях в подходящее для этого время - а вовсе не потому, что я решила завуалировать своё политическое ИМХО под мрачный подростковый комикс, который неожиданно разошёлся миллионным тиражом. Мы друг друга поняли?

– Мира, простите меня. Я… меня немножечко занесло… Я знаю, что вы очень трепетно относитесь к своему имиджу!.. Но, прошу, ответьте хотя бы ещё на пару вопросов: меня уволят, если я вернусь без материала!
– вцепившись в свой блокнот, едва не умаляет журналистка.

– Бедняжка, - сухо «сочувствует» Анна, забирая с дивана моё пальто.

– Вы же сумели где-то отыскать информацию о моем первом романе. Уверена, если посмотрите там же - найдёте что-нибудь ещё, - спокойно отзываюсь, следуя за своим менеджером.

– Пожалуйста… ещё хотя бы пару вопросов… если шеф узнает, что я вас разозлила… - уже совсем тихо произносит журналистка, следуя за мной по пятам.

– Мы просим вас… - неожиданно подаёт голос оператор, откровенно сочувствующий своей коллеге.

Останавливаюсь и глубоко вздыхаю.

– Свои вопросы отправьте на почту моего менеджера - она ответит на них в течение недели, - произношу ровным голосом.

– Не понимаю, почему я должна это делать? Она сама виновата в своей некомпетентности, - негромко уточняет Анна, стоя у двери и отлично исполняя свою роль «плохого копа».

– Потому что уровень безработицы нынче высок, как никогда, и мы не можем позволить себе в очередной раз поставить крест на чей-то карьере из-за нашего жесткого контракта с крупными компаниями… - протягиваю, затем вежливо улыбаюсь журналистке и её оператору, - Всего доброго, и спасибо за ваше внимание к моему творчеству!

С этими словами я выхожу из зала известного ресторана, арендованного специально для нашего интервью в небоскребе, украшающем центр столицы.

– Не думала, что они прибегнут к слезливым просьбам, - протягивает Анна.

– В следующий раз отказывай их начальству, - отвечаю негромко, - мы обойдёмся и без их «освещения»; только время потеряли.

– Прошу прощения, - склоняет голову мой менеджер, принимая упрёк, - но хорошо вы с ними. Думаю, материал выйдет отличный, несмотря на срыв.

– Все они - шакалята; хотят вцепиться, да только пасть размером не вышла, - протягиваю, припоминая главную цель интервью, горевшую в глазах молодой журналистки.

Тем временем, проходившие мимо люди начинают останавливаться, узнавая моё лицо: