И откуда в этом стройном теле столько силушки богатырской? Парень совершенно точно не весил больше семидесяти килограмм на вид. Так почему у меня было ощущение, что я столкнулась с бронепоездом?..

Не успеваю изумиться своему открытию, как красавец-доставщик обходит меня, пересекает коридор и исчезает за первым же поворотом, ведущим к служебной лестнице…

– Я… - только и успеваю произнести, развернувшись вокруг своей оси; затем, как-то неуклюже потоптавшись на месте, вспоминаю о своей жертве; решаю, что она больше не стоит моего внимания, и, слегка задумчивая, иду к лифту.

Не думала, что я всё ещё в том возрасте, когда мне нравятся челки на мужских головах. В смысле… я давно пребываю в уверенности, что открытый лоб - залог сексуальности. Но лицо этого молодого человека стоит перед глазами и мозолит мне мозг.

Лицо с чёлкой до бровей.

– В Японии бы сказали - «кавай», - протягиваю, упираясь спиной в стенку лифта.

Перевожу взгляд на озадаченного моей репликой пожилого мужчину в дорогом костюме.

– Мне на B1, пожалуйста, - дарю ему дружелюбный оскал.

Тот молча нажимает кнопку, за что я ему благодарна. Не до него сейчас.

Бывает же такое, когда внешность незнакомца врезается в память и ещё долго не отпускает?..

Так, вот, у меня это впервые.

– Хоть блокнот доставай и набросок делай, - хмыкаю, погруженная в свои мысли.

Пожилой мужчина вновь оборачивается на меня, и вновь на его лице отражается озадаченность.

Да, я разговариваю вслух, когда мне этого хочется. Вопросы?..

– Вы же та самая писательница, которая ещё провокационные комиксы политического характера выпускает?
– вдруг спрашивает он, отчего моя бровь совершает путешествие на лоб.

– Почему именно - политического?
– задаю вопрос.

– У вас же героиню Россией зовут, - тут и брови мужчины поднимаются наверх, вслед за моими.

У нас, вроде как, соревнование.

– Её зовут Рося, - отвечаю, - а мои комиксы - про семейные ценности.

– Правда, что ли?
– изумляется пожилой мужчина.

– Нет, - усмехаюсь, когда дверцы лифта раскрываются, - они про разруху в стране.

– Так я ж говорю - политического характера!
– фыркает дядя мне вслед, когда я выхожу на парковку.

– Мой основной жанр - «повседневность», и я стараюсь не врать в своих историях. А вы?
– склоняю голову набок, улыбаясь своему невольному зрителю, а затем иду к машине, насвистывая мотив легендарной «Кукушки» группы Кино.

Когда забираюсь в машину, улыбаюсь Анне и киваю водителю.

– Что-то хорошее произошло?
– уточняет мой менеджер.

– Нас хотели подставить, записав мой монолог на камеру, когда я просила её выключить, - отвечаю ей.

– Что?
– изумление на лице Анны можно рисовать на холсте маслом - таким выразительным оно было, - Я сейчас же свяжусь с их начальством! И…

– Я уже разрулила историю, успокойся, - отмахиваюсь расслабленно и откидываю голову на кожаное сидение.

– Вы уверены, что моё вмешательство не понадобится?

– Думаю, они не станут рисковать шкурой ради сомнительной попытки очернить меня, - отзываюсь, глядя в окно.

– Мы уже проходили через это, лучше подстраховаться…

Анна замолкает, заметив, что меня эта проблема больше не интересует, и некоторое время мы едем в тишине.

– Константин Игоревич просил, чтобы вы перезвонили ему после интервью, - через некоторое время напоминает она.

– Мы увидимся с ним через пятнадцать минут, - зевнув, отмахиваюсь.

– Он уже звонил мне, - замечает Анна, продемонстрировав свой телефон в качестве доказательства.

– Отключи. Я всегда так делаю, - советую, продолжая рассматривать людей за окном.

– Только вам можно игнорировать звонки Константина Игоревича.

– Он не настолько страшен, - нахмурив лоб, протягиваю.

Затем присматриваюсь к Анне. Чуть ниже меня ростом, но такая же стройная; старше на два года; умная, спокойная, как удав, и производит то же впечатление; блондинка с каре, предпочитающая красный цвет исключительно на имиджевых интервью. Как сегодня…

– Сколько ты на меня работаешь?
– спрашиваю у неё.

– Уже больше года, - сообщает менеджер.

– Тебя же Костя привёл?

– Я пришла сама. Но с Константином Игоревичем мы познакомились раньше - на пресс-конференции.

– И нравится тебе на меня работать?
– продолжаю всматриваться в её лицо, пока водитель везёт нас в здание офиса.

– Нравится, - признаётся Анна; затем всё же решает уточнить, - а почему вы спрашиваете?

– Только сейчас поняла, что меня окружают исключительно Костины люди, - протягиваю, откидываясь на спинку сидения.