Шрифт:
Паж появляется в дверях, за ним следуют слуги. Все пугаются.
Тицианелло.Джанино.Парис.Что? что с ним?Паж. О, успокойтесь. Отдан нам приказКартины из беседки принести. Тицианелло. Зачем?Паж. Он хочет видеть их, сравнить —Он говорит: те жалкие, плохие —С картиной новою. Теперь чудесноПостиг он многие задачи – понял,Что живописцем был плохим… И намВелел картины тотчас принести.Прикажете?Тицианелло. Скорей, скорей! Спешите,Пока вы медлите, томится он.Слуги между тем проходят через сцену, у лестницы к ним присоединяется паж. Тицианелло идет на цыпочках, осторожно приподнимает занавес, исчезает за дверью. Остальные в беспокойстве ходят взад и вперед.
Антонио (вполголоса). Как страшно! Он, божественный художник,В бреду… и жалок так невыразимо…Тицианелло (возвращаясь). Он успокоился, лицо сияет,Глаза его блестят здоровым блеском,И, бледный, он все пишет, все спешит,Беседуя с девицами, как прежде.Антонио. Так ляжем на ступени, станем вновьНадеяться до будущей тревоги. Батиста (как бы про себя).Тревога… а потом конец… конецТревоге всякой, и существованьеБезжизненное, мертвое, глухое…Еще невероятное сегодняУж совершится завтра…Пауза.
Джанино. Я устал…Парис. Так жарко веет этот знойный воздух.Тицианелло (улыбаясь). Бедняжка, ты не спал всю ночь! Джанино (приподымаясь, опершись на руку).Да, правда,Я в жизни первый раз не спал всю ночь…Откуда знаешь ты?Тицианелло. Я ощущалВблизи твое дыханье, а потомТы встал и сел поодаль на ступени.Джанино. Казалось мне, как будто странный зовПронесся среди синей томной ночи.И сна в природе не было: онаДышала тихо влажными устами, —Раскинувшись лежала в тьме глубокой,Прислушиваясь к таинству молчанья.Мерцанье звезд струилось непрерывноНа мягкую неспящую траву,И соком наливалися как кровьюПлоды тяжелые при свете яркомЛуны, и серебрились все фонтаныЕе лучам сверкающим навстречу.Проснулись чудных звуков сочетанья,И там, где тень скользила облаков,Я слышал, будто мягко выступалиНагие ноги… Тихо я поднялся —Лежал я прежде около тебя.Он встает и обращается к Тицианелло.
Тогда во тьме пронесся сладкий звук,Как будто флейта тихо застонала,Которую в раздумье держит фавнВ руке своей из мрамора – вот там,У группы темных лавров, близ цветов.Я видел, как стоял он неподвижно,Блистая белым мрамором, вокругВ мерцанье серебристо-голубомЛетали пчелы, жадно опускалисьНа красные раскрытые плодыГранатов, соком спелым опьяняясьИ ароматом ночи. И когдаС дыханьем тихим тьмы мое лицоБлагоуханья сада обвевали,Мне чудилось, что веяли вблизиКолеблемые складки мягких тканей,Что теплая рука меня касалась.При свете лунном, шелковисто-белом,Кружились мошки роем иступленным,А на пруду лежал смягченный блеск —Дрожал, переливался, серебрился…Не знаю, лебеди белели тамИли наяд купающихся плечи…И несся запах алоэ, как будтоСмешавшись с нежным запахом волосЛюбимой женщины… И все сливалосьВ могучее, роскошное виденье…Бессильна речь, и чувства умолкают.