Ранта открывает дверь шире, а Эбба вцепляется ему в рукав:

– Я ничего не утверждаю. Я просто хочу знать, что здесь произошло, был ли какой-то конфликт, заметили ли вы что-то особенное, когда шли за ними.

Ранта вырывается, разворачивается и проходит мимо нее обратно в одну из кабинок. Возвращается с туалетным ершиком в руке:

– Вот так вот они со мной обошлись!

Ранта швыряет ершик, Эбба нагибается, слышит позади вскрик и понимает, что это Саймон. У него по лицу стекает коричневая жижа, и она понимает, что Ранта в него попал. Саймон утирается, бросается к Ранте и бьет его по лицу.

Эбба не советовала бы Саймону вступать с босоногим в рукопашную, ведь тот крупнее и тяжелее. Каким-то образом Саймону удается сбить Ранту с ног, но он быстро утрачивает свое преимущество. Ранта обхватывает Саймона и перекатывается на спину, продолжая крепко держать его руками и ногами. Движения здоровяка точные и легкие, как будто он долго занимался борьбой.

Саймон хватает ртом воздух, одному ему не справиться.

Эбба подбегает к дерущимся и бьет ногой по руке, которой Ранта душит Саймона. Это не помогает. Тогда она пробует еще раз, на этот раз целится в голову, но вдруг видит перцовый баллончик у Саймона за поясом. Она выхватывает баллончик и направляет струю Ранте в лицо.

Ранта жмурится, моргает, но продолжает сжимать Саймона в железном захвате. У Саймона к лицу прилила кровь, отчего оно переливается всеми оттенками красного. Эбба выпускает все содержимое баллончика Ранте в лицо и отбрасывает его в сторону, так ничего и не добившись. Шарит руками у Саймона по бедру, пытается нащупать пистолет. Вот он! Пока она передергивает затвор, Ранта отпускает Саймона и отпихивает его от себя. Саймон перекатывается по полу, но остается лежать, держась руками за шею и издавая свистящие звуки. Помочь Эббе он не может, а в это время Ранта поднимается на ноги и становится прямо перед Эббой, широко расставив ноги. Она остается с ним один на один. С этим великаном. Эбба бросает взгляд на Саймона, на оружие, которое осталось у него в кобуре. Испытывает удивление и одновременно облегчение, когда Ранта разворачивается и, спотыкаясь, направляется к умывальнику.

Он открывает кран, наклоняется и брызгает водой себе в глаза. Бормочет:

– Чертова баба!

Очевидно, баллончик все же подействовал.

Через несколько минут около бара мигает синий проблесковый маячок. Четверо полицейских в форме ведут Ранту к одному из патрульных автомобилей, пригибают ему голову и сажают на заднее сиденье. Эбба наблюдает за ними через открытую дверь, сожалея, что полиция схватила человека, который, возможно, убил Ясмину. Она еще не успела его как следует расспросить, не узнала, где он был непосредственно перед убийством.

Она возвращается в туалет, где Саймон стоит у умывальника на том же месте, где совсем недавно стоял Ранта. – Вам лучше? – спрашивает она уже, похоже, в десятый раз. Впрочем, совесть ее особо не мучает, такое случается на службе сплошь и рядом.

Саймон поворачивается к ней, щуря покрасневшие глаза:

– Почему вы не рассказали о Рантанене? Я же дал вам адрес Санта-Клауса.

Эбба пожимает плечами:

– Просто не успела.

Саймон фыркает, поворачивается обратно к умывальнику и продолжает промывать глаза.

– А я-то думал, что у нас в этом расследовании одна и та же цель.

– Вы так думаете? А мне кажется, что вы уже все решили.

Саймон на ощупь ищет диспенспер с бумажными полотенцами:

– Трудно не принимать во внимание, что Николас Моретти прямо-таки увяз в уликах.

Она снова воздерживается от ответа, да и зачем ей уже в сотый раз выслушивать одно и то же. Ангела была права: полиция пальцем о палец не ударит, чтобы разыскать других подозреваемых. С этим им придется справляться самостоятельно. И Ранта, может быть, не совсем потерян. Несмотря ни на что, она вынудила его продемонстрировать перед полицейскими свою склонность к агрессии. Теперь остается ждать, что он скажет на допросе. А пока нужно разыскать еще двух человек – Санта-Клауса и сталкера.

В окно видно, что подъехал полицейский автомобиль без опознавательных знаков. Эбба забирает свою куртку у бармена, который ее сторожил, и торопится выйти из бара через боковую дверь, которая ведет на закрытую летнюю веранду. Она не хочет рисковать – вдруг сейчас сюда заявиться Йон Хелльберг? Рано или поздно они обязательно встретятся, но лучше позже.

Она идет к автомобилю, который припаркован в квартале отсюда, синему «Форду Фиеста». Запихивает в рот мятный леденец и трогается с места. Мысль о том, что садиться за руль все-таки не следует, Эбба гонит прочь. Ей придется пользоваться автомобилем регулярно, она не справится с делом, если станет передвигаться на метро или автобусе. В общественном транспорте приходится сидеть бок о бок с людьми, которые ее рассматривают, которые неприятно пахнут… Не так уж много она и выпила, всего несколько глотков.

Через несколько минут Эбба паркуется по адресу, который дал Саймон. На первом этаже живет мужчина по имени Роланд Нильссон. Эбба стоит снаружи и прислушивается, потом осторожно заглядывает в прорезь для писем, стараясь не шуметь. До нее доносятся аромат свежесваренного кофе, стук посуды, звук льющейся из крана воды. В доме точно кто-то есть. Тогда она звонит в дверь. Ждет. Стучит, а когда никто не открывает, кричит через прорезь для писем:

– Эй, это из…

И она замолкает. Раньше было так просто, достаточно было сказать, что она из полиции – и все. А что делать сейчас, чтобы произвести такой же эффект?