В конце концов она откашливается и, придав голосу максимум уверенности, громко и четко произносит:

– Речь идет об убийстве, которое произошло неподалеку и которое я расследую. Мы опрашиваем всех жителей района. Откройте, пожалуйста.

Внутри наступает тишина, вода больше не течет, никто не гремит посудой. Дверь по-прежнему закрыта. Может, она ослышалась? Но нет, аромат кофе ведь никуда не делся. Эбба снова нажимает на кнопку звонка, но опять безрезультатно, тогда она принимается осматривать двор. Находит вход на веранду, которая относится к квартире, открывает калитку и заходит в небольшое пространство. Дневной свет ослепляет ее, и она закрывает глаза руками, приблизив лицо к оконному стеклу. Отшатывается назад, обнаружив, что стоит лицом к лицу с полуобнаженным мужчиной, от которого ее отделяет лишь тонкое стекло. Трикотажные шорты – вот и все, что прикрывает его мощное волосатое тело.

Эбба указывает на дверную ручку и одними губами просит его открыть дверь.

– Вы кто?

Эбба оборачивается и видит изумленное женское лицо. – Ой, простите. – Она делает пару шагов в сторону, чтобы не оказаться зажатой между входом на веранду и женщиной в коричневом плаще, которая выглядит раздраженной. – Вы здесь живете?

– Вы кто? – повторяет женщина.

Эбба объясняет цель своего визита как можно спокойнее, представляется довольно неопределенно, говорит, что расследует убийство, которое произошло прошлой ночью, и потому опрашивает всех жителей района. Выражение густо накрашенного лица женщины немного смягчается. Теперь она удивлена и даже немного испугана.

– Убийство? Ничего не знала об этом. Где-то неподалеку?

Эбба рассказывает о Ясмине Моретти, и это потрясает женщину еще больше.

– Она снимает квартиру у Курта и Берит, они сейчас в Португалии. У Курта псориаз, и он чувствует себя лучше на солнце…

Женщина, которая где-то между сообщением о Португалии и замечанием про солнце представляется Евой Нильссон, зажигает сигарету и зажимает ее тонкими губами, осмысливая новость.

– Так вот, я почти не знаю Ясмину, мы просто здороваемся, когда видим друг друга, максимум обмениваемся замечаниями о погоде… Боже правый, поверить не могу, что она мертва! Неужели это правда?

– Да, это ужасно, – говорит Эбба. – И нам нужно поговорить со всеми, кто живет по соседству, но… я предполагаю, что этот мужчина в доме – это ваш муж? – он не открыл, когда я звонила.

Ева закатывает глаза и просит Эббу следовать за ней.

Они обходят вокруг дома, и Эбба кивает на сумку, которую несет Ева:

– Вы уезжали?

– Ну нет, так нельзя сказать.

– Что вы имеете в виду? Нам важно знать, были ли вы дома, не слышали ли или не видели ли чего-нибудь подозрительного?

Ева придерживает дверь для Эббы и немного медлит с ответом.

– Дело в том, что это довольно болезненный вопрос. Мы с Роландом находимся в состоянии развода, так что я не хотела бы говорить об этом прямо сейчас.

Она проходит дальше к двери, в которую Эбба недавно звонила, отпирает ее и пропускает Эббу в прихожую, где до сих пор пахнет свежесваренным кофе.

Они застают Роланда в спальне, он сидит, прислонившись к спинке двуспальной кровати и скрестив руки на груди, и, не отрываясь, смотрит хоккейный матч по телевизору, закрепленному на стене. За те несколько минут, которые прошли с их встречи с Эббой, он вспомнил о приличиях и натянул на себя футболку. Футболка застиранна, и в ней кое-где зияют мелкие дырочки, но это лучше, чем ничего. Эва сообщает Роланду, что Эбба из полиции, а Эбба только улыбается и не поправляет женщину. В конце концов, она ничего такого не говорила, Эва все додумала сама. Роланд отводит взгляд от телевизора только в тот момент, когда понимает, что речь идет об убийстве.

– Ясмина? Это ее убили? Когда?

– Прошлой ночью, – говорит Эбба. – Но сначала я спрошу, почему вы не открыли мне, когда я звонила.

Роланд фыркает:

– Я никому не открываю. По улицам кто только не шатается. Мошенники так и рыщут повсюду.

– Хорошо, – соглашается Эбба, хотя и не верит ему. – А вы были дома вчера вечером?

– Да.

– Весь вечер и всю ночь?

– Да.

Эбба проходит в глубь комнаты и отчетливо чувствует запах перегара. Она очень хорошо понимает, как этот Роланд сейчас себя чувствует примерно так же, как и она сама. Может быть, его тоже рвало, когда он проснулся, может быть, он тоже выпил спасительную рюмку. Ее взгляд останавливается на чем-то красном, что торчит из-под изножья кровати. Эбба подходит ближе, чтобы получше рассмотреть вещь, и кровь приливает ей к лицу, когда она понимает, что это костюм Санта-Клауса. Рядом лежит белая борода.

– Ну, еще прогулялся немножко, – меняет Роланд свою версию, склонившись над краем кровати и увидев, что именно рассматривает Эбба. – В костюме Санта-Клауса. Янссоны, соседи, хотели позвать Санта-Клауса для детей, так что я предложил им свою помочь. А потом еще прошелся по другим соседям.

– По каким?

Роланд взъерошивает волосы:

– Если уж совсем честно, то не помню, к тому моменту я уже хорошенько вмазал, как говорится.

Ева громко вздыхает, и Эбба начинает догадываться о причине развода.

– Вы звонили в дверь Ясмины? – спрашивает она.

– Что-то такое припоминаю, да…

– А время помните?

– Вообще не помню.

– Она открыла дверь? Там был кто-то еще?

– Да, какой-то парень ее возраста. Мне кажется, у нас вышел спор, потому что у меня теперь ужасно болит спина. – Он трет себе поясницу. – Но я точно не знаю, может быть, я упал. Знаете, как бывает: раз – и лежишь на тротуаре.

– Из-за чего вы поспорили?

– Не знаю, я уже сказал, что был пьян, наверняка ничего особенного.