Всё это время остальные собравшиеся в доме почти не разговаривали. Слышно было, как Мария Михайловна убеждает мужчин есть, как позвякивают о стенки чашек ложки и на нейтральные рабочие темы беседуют Полоцкие. Денис и племянник в их диалог не вмешивались.

Пока Хранитель изучал содержимое планшета, Анна задумчиво смотрела в окно и размышляла.

– Ничего нет, - вынес вердикт Матвей, и тут она негромко, оглядываясь на приоткрытую дверь, сказала:

– Меня кое-что смущает.

– Что именно?

– Вот смотрите. В тот вечер, когда в последний раз мы видели Василия в добром здравии, он был вполне весел. Я бы даже сказала, что настроение у него было приподнятое, как будто случилось что-то хорошее. Мы за столом пели, и он тоже, хотя до этого мне казался нелюдимым…

– У отца хороший голос, - грустно улыбнулся Хранитель.

– Да, я в этом тоже убедилась, - согласилась Анна. – Но сейчас речь не об этом. Значит, смотрите. Мы с ним идём к маяку – он весел. Потом к Василию, чтобы поговорить с ним, отправилась Камилла. По её словам, он беседовал с Галиной Филипповной и они оба даже смеялись. Правильно?

– Да, так она говорила.

– Следом пришла Мария Михайловна, и ваш отец был уже обеспокоен чем-то. Когда с маяка спустилась я, он мне тоже показался расстроенным.

– Вы хотите сказать, что-то встревожившее отца произошло за те несколько минут, которые прошли между визитами орнитологини и Марии Михайловны?

– Ну да. Или во время разговора с Галиной Филипповной. Мне кажется, версия о том, что он увидел дым от костра, не очень убедительна. Потому что не успел бы он подняться так высоко, чтобы увидеть его. Да и я услышала бы шаги. День был тихим, а дверь на лестницу я оставила нараспашку. Но я ничего не слышала. Только невнятные голоса внизу.

– Значит, нужно поговорить с Галиной Филипповной и спросить, о чём они беседовали.

– Да, я тоже так считаю.

Хранитель посмотрел на часы.

– Семь утра.

– Галина Филипповна говорила мне, что она рано встаёт.

– Тогда пойдём-те ка нанесём ей визит. – Матвей проверил телефон, но тот не пожелал включиться. – Зарядка, что ли, барахлит? – Он достал другую и включил в розетку её.

– А что делаем с остальными?

– Полоцких и племянника отправим домой, Дениса – на станцию. Сами быстро поднимемся на маяк и посмотрим, как высоко нужно зайти, чтобы увидеть дым от костра. Мне кажется, вы правы, подняться пришлось бы почти до верха.

– И ещё! – вспомнила Анна.

– Что?

– Меня интересует, зачем племянник выходил на берег. Ведь именно там обнаружил его следы Денис. Кроме того, Владимир так и не объяснил нам, почему он уверен, что на Василия не нападал Владлен и чем он может доказать свою невиновность.

– Тоже собирался сейчас расспросить его об этом, - улыбнулся Хранитель. В его глазах Анна прочла уважение и даже восхищение.

– И ещё у меня появились вопросы к Камилле, Денису и Анатолию Михайловичу.

– Всех расспросим,- пообещал Матвей и поднялся.

Пока он вставлял на место ящик комода, собравшиеся молча следили за его движениями. Повернувшись к ним, Хранитель взглядом разрешил Анне начать расспросы. Ей как раз пришла в голову очередная мысль, и она поинтересовалась у Полоцкой:

– Мария Михайловна, а когда вы поняли, что с Василием произошёл не несчастный случай?

– Да мне Владлен сказал почти сразу, когда вы с Матвеем отправились на поиски лодки. Он заметил, что верёвка перерезана, а не перетёрта или оборвана. Ну, и засомневался.Анна поблагодарила и обратилась к Владлену Архиповичу и Хранителю:

– А что, верёвку так сложно развязать?

– Нет, – ответил второй из них.
– Если она сухая и узел не затянут, то элементарно. Но отец любит привязывать лодки хитрыми узлами. Мы-то умеем развязывать, но… - Он запнулся. – То есть вы, Анна, думаете, что верёвку перерезал кто-то из тех гостей острова, а не местных?

Она кивнула. Он задумался на миг, но потом с сожалением покачал головой:

– Не факт. Было темно. И могли случайно затянуть узел вместо того, чтобы развязать. Вот и пришлось резать.

Анна, которой хотелось думать, что она нащупала правильный путь, немного расстроилась, но решила не сдаваться.

– Владимир, тогда вопрос к вам. А почему вы решили, что ваш дядя не мог ударить смотрителя? И есть ли у вас какие-то доказательства, что вы ни при чём?

Племянник чуть расправил ссутуленные плечи и объяснил:

– Ну, во-первых я знаю дядю. Он добрый и… Ну, в общем, ему слабо ударить человека.

Анна вспомнила, что Мария Михайловна охарактеризовала своего фиктивного мужа как человека трусоватого. А вот и мнение другого близкого Полоцкому-Семёнову человека. Похоже, они не ошибаются.